Но Мейс все еще бежал, его шаги становились тяжелыми. И мы позволили ему.
«Все кончено,» — сказала ему Аурелия, когда он приблизился к телу Упыря, тяжело дыша. Неужели он надеялся взять в заложники нашего пятого истинного? Ксандер не позволил ему, тяжело приземлившись перед Упырем и водоворотом, отрезая Мейсу путь и осыпая его ударами крыльев.
Это была моя Аурелия, нанесшая смертельный удар — моя прекрасная Регина, вершащая правосудие. Своими могучими когтями она рассекла позвоночник Мейса, высоко между лопатками, точно и окончательно.
Мейс рухнул на землю с глухим стуком, его тело было не мертво, но парализовано от диафрагмы вниз.
Мы собрались вокруг него, моя Регина стояла рядом со мной в человеческом облике, глядя на бывшего змеиного короля. Его глаза бегали по группе, дыхание было прерывистым. Теперь он был так же беспомощен, как и Афина Костеплет в той же жестокой манере.
«Ну и ну,» — пропел Дикарь, подбегая к нам. «Что же стало с коварным змеиным королем?»
«Похоже, твое время пришло,» — сказал я, сжимая окровавленную руку моей Регины. «Ты низложен. Ты потерпел неудачу. И ты заплатишь за свои преступления.»
Мардук приземлился рядом с нами, и в его грязной, покрытой пылью руке были плоскогубцы. Я посмотрел на свою Регину за разрешением. Ее губы были сжаты, но она кивнула. «Делай.»
«Я не буду умолять,» — прошипел Мейс сквозь зубы.
«Нет,» — согласился я. «Но ты закричишь.»
Я взял плоскогубцы и наклонился над ним, оттянув его верхнюю губу, чтобы обнажить клыки, которые выскочили от страха. Я взялся за левый клык, сжав его металлическими щипцами и вырывая как можно медленнее.
Мейс закричал в горле, его дыхание сбивалось, пока его обездвиженное тело принимало боль. Клык вырвался с хлопком и потоком крови. Дикарь протянул руки, и я отдал его ему, прежде чем взяться за второй.
Позади меня Дикарь плясал, размахивая клыком в воздухе, как трофеем, напевая: «Змеиный король умирает! Змеиный король умирает!»
Когда я бросил второй клык моему брату, Дикарь швырнул их на землю, раздавив ногами. Лайл подошел вперед, в каждом его шаге чувствовался сдерживаемый гнев. Его большая львиная пасть схватила правую руку Мейса и откусила ее, швырнув ему в лицо, откуда она отскочила в грязь у его головы.
«Никогда больше ты не заключишь кровавый договор,» — сказала Аурелия. «Никогда больше ты не поработишь, не причинишь вреда и не воспользуешься невинным существом. Ты умрешь так, как будто тебя никогда и не существовало.»
«Никогда больше ты не продашь дочь ради наживы,» — сказал я. Я посмотрел на Аурелию, ее глаза блестели. «Как ты хочешь это сделать?» Аурелия замерла. Позади Ксандера водоворот все еще кружился в своем яростном танце.