была не сообразительная, а потому, не дожидаясь моего согласия, села напротив и поставила на стол принесенную с собой кружку с чаем. Кружка была красивая – фарфоровая, с ручной росписью. Пар поднимался над ней тонкой струйкой, пахло мятой и липой. – Здесь можно пить и есть? – Я указала на напиток. – Вообще нет, – лукаво улыбнулась аспирантка с теоретического, доставая свои бумаги и книги. – Но леди Сая разрешает мне немного шалить. Как уже говорила – я на хорошем счету. А как твои успехи? Тяжело учиться? – Нормально, – ответила я, стараясь не отвлекаться. – Это просто чудесно, а то говорят, что тебе уже несколько тренировок понадобилось. – Она улыбнулась – той самой улыбкой, от которой у меня всегда сводило зубы. – Только поступила в аспирантуру, а уже столько контактов с научным руководителем. Феноменально! Я со своим за первый триместр раза два виделась. Я промолчала, прекрасно поняв, куда эта зараза клонит, и решив, что самая лучшая стратегия – ее попросту игнорировать. Лучше сосредоточусь на учебе, как раз страница недоконспектирована. – Ты только не переутомляйся, – продолжала Лира. – А то знаешь, как бывает: стараешься, стараешься, а потом – бац! – и все зря. Моего благого настроя быть тихой паинькой хватило ровно на полминуты. Я отложила ручку и, подавшись вперед, прямо спросила: – Лира, ты к чему ведешь? – Ни к чему. – Она пожала плечами и потянулась за кружкой. – Просто беседую. Я снова уткнулась в конспекты, стараясь не обращать на нее внимания. Но шансов проигнорировать дальнейшие события у меня было ноль целых ноль десятых. Лира потянулась за чаем, пальцы скользнули по гладкой поверхности, и кружка опрокинулась прямо на мои листы! Темная жидкость растеклась по бумаге мгновенно, впитываясь, размывая чернила, превращая часы работы в бесформенные кляксы. Я успела отодвинуть книги – они не пострадали. Но конспекты… мои бедные конспекты! – Ой! – воскликнула Лира, хватаясь за носовой платок и пытаясь промокнуть лужу. – Айлин, прости, я такая неуклюжая! Она суетилась, промокала лужу, но я заметила, что ее глаза блестят. Не от огорчения – от удовольствия. – День работы, – тихо сказала я, ощущая вымораживающую пустоту внутри. – Ой, прости, пожалуйста! – Лира не переставала причитать. – Я нечаянно. Ты же веришь, что я нечаянно? Я посмотрела на нее. На испуганное лицо, на дрожащие руки, на кружку, которая стояла слишком далеко от ее бумаг и слишком близко к моим. – Верю, – сказала я ровно. – Конечно, верю. Лира облегченно вздохнула, собрала свои вещи и ушла,