детей… минимум двоих. Папа еще смеялся и говорил, что сначала надо найти друга, за которого я выйду замуж. Именно друга. Потому что любой самый страстный возлюбленный может остыть. Отношения – это как дом. Если у него лишь одна несущая стена, да даже две, то как долго простоит эта шаткая конструкция? У меня был чудесный папа. Пока не умер. И потому да, к матери у меня было очень много вопросов… как она вообще могла ему изменить?! Ведь мне казалось, что она его любила… так искренне, так сильно, что едва не сошла за ним в могилу. – Ты что ревешь? – вдруг совсем рядом раздался голос Хильды. Я не слышала, как она подлетела, как приземлилась на спинку стула. Только сейчас почувствовала ее теплое присутствие рядом. Коснулась мокрых щек и слабо улыбнулась. – Капли закапала, глаза жжет. – Врешь примерно как Финик – отвратительно. – Хильда склонила голову набок, и в ее желтых глазах читалась тревога. – Твой секрет спасает только хорошая маскировка. – Вот невесть почему не настолько хорошая. Я достала Финика из-за пазухи, положила на стол и, рассеянно поглаживая кончиками пальцев его подрагивающие от удовольствия уши, коротко рассказала о том, что заметила после тренировки на полигоне. – Хм… – Сова задумчиво взъерошила перья. – Ладно, будем надеяться, что красивенький блондин невнимателен и нелюбопытен. – Сразу все? – Хотя бы или-или, – с усмешкой откорректировала хотелку фамильяра. – Можем же мы надеяться? Надежда – прекрасное чувство. В этот момент в дверь постучали, и я с удивлением воззрилась на створку. И кто же это может быть? Неужто Лирка отношения пришла выяснять, не удовлетворившись сценой на крыльце? Но все оказалось куда интереснее…

Глава 8

Глава 8

По ту сторону стояла статная северянка. – Привет, – низким голосом поздоровалась Дорна, привалившись плечом к косяку. – Ты завтра на церемонию пойдешь ведь? Секунды три мне потребовалось, чтобы вспомнить, а потом я решительно кивнула. Первое сентября в Хармарской академии! Конечно же, я пойду! Завтра и торжественная часть, и речь нового, еще неизвестного ректора, и прочие интересности! А еще с завтрашнего дня выходят на работу остальные служащие академии, и я смогу наконец-то по-нормальному зарегистрировать фамильяра и питомца-нечисть в башне моего факультета. – Отлично! – возрадовалась девушка, и ее лицо осветилось искренней, широкой улыбкой. – Слушай, нас попросили кое-что сделать из подготовки, но одна из аспиранток заболела и не сможет. Там в целом ерунда – настроить некоторые артефакты и проконтролировать первокурсников. Надо всего лишь со строгим видом маячить в аспирантской форме – и все. – Ты просишь заменить вашу подругу? – Ну да! – Она чуть наклонила голову, и рыжая коса скользнула вперед. – Потом с меня пироженка. Или даже две! Ты, конечно, не обязана, да и сама начинашка еще, но я подумала, что проще сначала поговорить с тобой, а уже потом искать возможную замену. – Я согласна. – Чудно! – Дорна хлопнула в ладоши. – Но завтра тогда потребуется чуть раньше встать. Я буду ждать в гостиной в шесть утра. Ого, нехило. – Как скажешь, – кивнула я, мысленно прощаясь с лишним часом сна. – Тогда до завтра. – Она махнула рукой и вернулась на один из диванов в общей гостиной, где, видимо, до этого валялась с какой-то книжкой в яркой обложке. Я прикрыла дверь и повернулась к столу, глядя на свои книжки… чьи обложки были совсем не яркими, но поваляться мне с ними тоже предстояло. Хотя та же Хильда решительно не одобряла учебу на кровати, но я такая нарушительница, такая шалунья! Схватила книжку и с размаха плюхнулась на покрывало. – Айлин, – осуждающе ухнули с насеста. Я трусливо промолчала. – Учеба на кровати – путь к лени и прокрастинации, – продолжала занудствовать птица. – А студент должен быть бодр и собран! – Я аспирантка. – И что, все равно ведь учишься! Она еще долго говорила. И про осанку. И про зрение. И про то, что я не молодец, а могла бы быть молодцом! И в целом права, конечно. Но покажите мне тех, кто сразу слушается старших? Вот и я пропускала мимо ушей, разве что сделала себе более вертикальное сиденье, стащив под спину все подушки, что нашла в комнате. За окном темнело, в комнате горела одна настольная лампа, отбрасывая теплый круг света на раскрытую