— Зачем? — Лок выпрямился, заинтересовавшись.

— Из-за денег, — девушка вытерла слёзы рукавом. — Алирик захотел сорок процентов с каждой охоты. Отец отказался. Сказал, что двадцать патриарху и двадцать рынку — справедливо. Больше не дам.

Ульрих нахмурился:

— Сорок процентов? Это в два раза больше обычного.

— Вот именно! — Альбина вскинула руку. — Мы рискуем жизнями, а получаем крохи! Патриарх берёт двадцать, чёрный рынок захотел сорок. Нам остаётся сорок процентов от собственной добычи!

Математика простая. И несправедливая.

— Подожди, — я поднял руку. — Патриарх берёт двадцать, рынок сорок. Итого шестьдесят. Откуда у Алирика наглость требовать ещё сорок?

— Потому что он может, — зло ответила девушка. — У него сила. У него армия. У него связи.

— Какие связи? — быстро спросил Ульрих.

— Не знаю! — она развела руками. — Но когда отец отказался платить, через неделю наш особняк окружили люди в чёрных масках. Резня продолжалась всю ночь.

Тишина. Каждый переваривал услышанное.

— Где ты была? — тихо спросил Торс.

Первый раз за весь разговор здоровяк подал голос. Альбина посмотрела на него с удивлением.

— На охоте, — ответила она. — В дальних землях, за разломом. Вернулась через три дня. А дома… — голос сорвался. — Дома никого не было. Только кровь на стенах.

— Тела? — уточнил я.

— Забрали. Даже могил не оставили.

— Классический почерк чёрного рынка. Убить, ограбить, замести следы. — Хмыкнул Ульрих.

— Такая участь постигла не только наш род, — добавила Альбина после паузы. — Ещё три семьи отказались платить сорок процентов. Бестужевы, Догановские, Ларенто. Их тоже всех убили.

Ульрих присвистнул:

— Четыре рода одновременно? Это… это война.

— Какая война? — фыркнул Лок. — Это резня. Просто резня.

— Нет, — покачал головой Ульрих. — Это политика. Алирик показывает остальным, что бывает с теми, кто не платит.

— Мелкие роды связанные с охотой, — размышлял я вслух. — Зачем ему это? Какая выгода?

— Деньги, — пожала плечами Альбина. — Больше денег, больше власти.

— Не только деньги, — возразил Ульрих. — Четыре рода — это четыре места на аукционе. Четыре голоса в совете покупателей. Политический вес.

Интересно. Очень интересно.

— А что думает патриарх? — спросил я. — Неужели ему плевать, что в его терре вырезают целые семьи?

— Патриарх молчит, — зло ответила Альбина. — Он получает свои двадцать процентов и не вмешивается в дела рынка.

— Или вмешивается, — задумчиво проговорил Ульрих. — Но на стороне Алирика.

Мы переглянулись. Если патриарх и хозяин чёрного рынка заодно…

— Это меняет дело, — сказал Лок. — Если они союзники, то против нас вся терра.