Но странное тепло начало распространяться от Амики по моему телу. Сначала едва заметное, затем всё сильнее и сильнее. В местах, где её тело касалось моего, боль стала утихать. Я ощутил, как эфир, запертый где-то глубоко внутри, начал слабо резонировать с этим теплом.

Часы тянулись медленно. Амика так и лежала на мне, распластавшись и тихо мурлыча. Её странное свечение то усиливалось, то ослабевало, но не прекращалось ни на минуту. Братья так и валялись в отключке, а я, несмотря на всю неловкость ситуации, постепенно ощущал, как силы возвращаются ко мне.

К вечеру я уже мог пошевелить пальцами, а эфир внутри стал отзываться чуть активнее. Не полностью, всего лишь слабый отклик, но это уже было прогрессом. Амика словно восстанавливала связь между моим телом и магией, хотя я и понятия не имел, как она это делает.

— Ладно, зверюга, — пробормотал я, когда тьма за окном начала сгущаться. — Ты мне помогла, но знай — потроха я из тебя всё равно выпущу при первой возможности.

Кошка в ответ лишь сильнее заурчала, словно принимая мои угрозы за комплименты. Её тепло продолжало распространяться по моему телу, постепенно восстанавливая то, что Каратели так старательно ломали. Я чувствовал, как кости медленно срастаются, как мышцы перестают быть каменными от боли.

Прошло ещё несколько часов. Ночь полностью вступила в свои права, луна заглядывала в окно, освещая комнату призрачным светом. Я осторожно пошевелился. Тело отозвалось болью, но уже не такой острой и всепоглощающей. Эфир внутри стал активнее, и я рискнул направить его к своим повреждениям. Магия отозвалась слабо, но всё же потекла туда, куда я её направлял.

Почувствовав уверенность, я наконец сделал то, что так хотел — резко сбросил кошку с груди. Амика кубарем покатилась по кровати с недовольным мяуканьем. Выпрямившись, она посмотрела на меня с таким оскорблённым видом, будто я совершил самое страшное предательство в истории.

— Мр-р-рау! — возмущённо промурлыкала она, явно недовольная тем, что я прервал её сон.

— Достаточно, — проворчал я, пытаясь сесть. Это удалось не с первой попытки, но всё же я смог принять вертикальное положение. — Я тебе не кошачья подстилка.

Амика, гордо задрав хвост, медленно прошествовала по кровати и зарылась в одеяло на другом конце. Через пару секунд от неё осталась лишь небольшая белая горка, из которой доносилось тихое возмущённое мурчание.

Я осмотрел комнату. Братья всё ещё валялись в отключке, на полу успели образоваться небольшие лужицы крови. Ничего, переживут. Главное, что они дышат. Я попытался встать, но тело всё ещё не слушалось как следует. Пришлось остаться на кровати, медленно восстанавливая силы.