На арене Ротоковский перешёл в наступление. Его удары стали более точными, более… целенаправленными. Он создал серию каменных осколков, которые летели не просто в Кристи, а именно в её одежду, разрывая ткань.

— Что вы делаете⁈ — воскликнула она, когда очередной каменный снаряд оторвал кусок её блузки.

— Показываю тебе, где твоё место, — усмехнулся Ротоковский. — Развлекаюсь.

Новая волна каменных осколков — и кофта Кристи превратилась в лохмотья, обнажая бюстгальтер. Её лицо пылало от унижения, но она продолжала сражаться, создавая световые барьеры и контратакуя.

Однако с каждой минутой становилось всё очевиднее, что Ротоковский играет с ней, как кот с мышью. Он мог бы закончить бой в любой момент, но предпочитал растягивать унижение.

— Сиськи у сестры зачётные, — заметил Тапаев, наблюдая за боем с нескрываемым удовольствием. — Маловаты, но форма хорошая.

Карл дёрнулся, словно хотел броситься на него, но сдержался, сжимая кулаки до побелевших костяшек.

Я молча наблюдал за происходящим, анализируя. Не обязан вмешиваться в её проблемы — хватит и того, что на мне теперь свой род, за который я отвечаю. А ещё меня по какой-то странной случайности определили защищать на битве родов Световых. Да, я случайно переспал с Кристи, когда она отравилась паразитами от мимиков, но это не делало нас ближе.

Главное сейчас — понять мотивы и силы противников. Ведь совсем скоро их всех придётся убивать.

В голове вспыли её слова в машине: «Я забыла сказать… От карателей пришло сообщение — каждый бой в битве родов будет… до смерти.»

Интересно. Но логично. Если битва призвана освежить застоявшуюся кровь, то что может быть эффективнее полной зачистки старых игроков? Тем, кто всё это устроил, нужны новые правила, новые люди.

Очередная волна каменных снарядов сорвала с Кристи брюки, оставив её в одном нижнем белье. Она отчаянно пыталась прикрыться, создавая световые щиты, но Ротоковский просто обходил их, продолжая свою игру.

Я огляделся, заметив, что охрана Световых валяется в углу — все без сознания. Тапаев обезвредил их одним движением руки, не прилагая видимых усилий.

Ротоковский, довольный результатом своей «работы», рассмеялся.

— Ладно, сейчас я покажу тебе, что значит настоящий мужчина, — он сделал шаг к Кристи, готовясь сорвать с неё последние остатки одежды.

Она отступала, прижимая руки к груди, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. Её магия была почти исчерпана. Слишком много сил ушло на бесполезные атаки.

Что-то внутри меня щёлкнуло. Возможно, это был эфир, решивший за меня. Или, может быть, я просто устал от этого фарса.