Дни проходили за днями, и я почти не общался с нашими пассажирами, по уши занятый делами дирижабля. А в нашем «Бауне» всегда было чем заняться… Старик и в самом деле доживал свои последние годы — и старательно ломался в том или другом своём укромном закутке, куда не мог подлезть старый Пенгор. Хотя, возможно, Пенгор часто преувеличивал сложность доступа к тому или иному месту, чтобы не делать всё это самому. Но так или иначе, я с помощником механика вынужден был постоянно следить, чтобы дирижабль не развалился в воздухе.

По вечерам я часто сидел в рубке и наблюдал за тёмными небесами через огромные обзорные стёкла. Восемь дней промчались почти незаметно. Скорость «Баун» развил немаленькую, до Руно мы должны были добраться в течение суток. И как раз на восьмой день во время своих вечерних посиделок я увидел мчавшийся к нам на всех парах дирижабль. Сложно его было не заметить, ведь он, на секундочку, частично горел — и экипаж, похоже, никак не мог справиться с пожаром. Впрочем, там всего экипажа-то было человек семь… Я бы, может, и мимо пролетел, но восьмилучевая звезда на аэростате — такая же, как и на нашем — как бы намекала, что этот поступок будет неверным.

— Пенгор! — заорал я в трубку, которая вела в машинное отделение. — Пенгор!!!

— Да, кэп! Это Ростри. Шеф уже ушёл! — сонным голосом ответила мне трубка.

Ростри был помощником механика — ещё более ленивым, чем его шеф. И да, такое тоже возможно…

— Ростри, готовь логос к снижению. У нас горящий военный по курсу!

— Есть! — голос у помощника механика был удивлённый донельзя.

На мои крики примчался один из штурмовиков, охранявших рубку. А я разблокировал штурвал и начал экстренное сближение с горящим дирижаблем.

— Поднимайте команду! — потребовал я. — Сейчас будем их ловить…

Объяснение было не очень понятное, но как ещё спасти семь человек, столпившихся на палубе горящего эфирного судна? Только и оставалось, что подвести наш транспорт к ним — так, чтобы они спрыгнули на аэростат. Да, будут ожоги — но это здесь быстро лечится. Тем более что у нас, к счастью, был на борту Тунип, который вроде как, по его словам, не только пневматик, но и лекарь.

Когда «Баун» снизился и зашёл прямо под горящий военный дирижабль, люди на палубе верно истолковали идею — и один за другим начали прыгать вниз. А я стоял и молился, чтобы какой-нибудь горящий обломок ненароком не свалился на наш аэростат. Иначе и мы сгорим, несмотря на защиту огнеупорными логосами. К тому времени и штурмовики, и матросы уже высыпали на палубу и помогли спасённым спуститься, попутно оказывая бедолагам первую помощь.