Уснул я за несколько секунд.
Утром меня разбудил какой-то непонятный шорох, а затем послышался едва слышный шёпот:
— Может сначала осмотрим здесь всё?
— Может парень и сдох в лесах, эго у него огромное, думает, что Зверолов хороший…
Я мгновенно подорвался и рывком сел на кровати. Голос Ефима!
Чёрт возьми! А кошка-то!
Быстро накинул рубаху и выглянул в окно. На поляне перед избой стояли двое мужчин. Ефим, опирающийся на свою резную трость, и рядом с ним незнакомец — мужчина средних лет в добротной одежде из качественной ткани. На поясе — клинок в богато украшенных ножнах. И главное — на его предплечьях горели красные татуировки Зверолова.
Григорий. Второй по влиянию приручитель деревни и явно богатый.
Если они войдут в полигон и увидят зверя… Обвинят в незаконном приручении? Или ещё хуже — скажут, что я украл чужого питомца? Законы могут быть суровы.
Я выскочил из избы, стараясь выглядеть буднично.
— Доброе утро, — сказал, протирая глаза и зевая для убедительности. — Чего надо?
Ефим стоял, широко расставив ноги, опершись рукой на рукоять трости. Его лицо было каменным, а глаза сузились до щёлочек.
— Чего надо? Так ты теперь говоришь со старостой? Ну что ж, Максим, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово. — Тогда поговорим начистоту.
А вы знали, что тем, кто лайкает работу, подмигивает Красавчик?:)
Глава 21
Григорий вперил в меня внимательный взгляд и кивнул Ефиму.
— Давно тут не был, — произнёс он низким голосом, оглядывая полигон и избу. — Очень давно. Всё дела да дела.
Его глаза скользнули по хозяйственным постройкам с профессиональным интересом, и я заметил, как он оценивающе покачал головой.
— Вот-вот, кто бы мог подумать… — кивнул староста, постукивая тростью о землю. — Ладно, это чуть позже обсудим с глазу на глаз.
Он повернулся ко мне, и на лице его расцвела всё та же приторная улыбка.
— А теперь к тебе, парень, — Ефим протянул мне кожаную сумку и небольшой мешочек. — Принёс кое-что полезное, как обещал. Это для сбора трав — крепкая, добротная, с отделениями. А тут вот провизия, Ольга передала — хлеб, сало, немного соли, картошка. Думаю, пригодится тебе в твоём… новом положении. Просила сказать, что вечером с Ирмой придёт. Они в первый же день порывались, но сам понимаешь, им нужно было чуть отдохнуть от твоей хвори. Приходится останавливать.
Я лишь нахмурился и взял сумку. Глупая инфантильная гордость сейчас ни к чему, вещь и вправду хороша. Вот только чего он её мне подарил?
— Откуда такая щедрость вдруг? — спросил настороженно.
— Да что ты! — Ефим всплеснул руками, изображая искреннее участие. — Вообще-то, можно сказать «спасибо», но куда уж, внуку-то Ирмы? Всё понимаю, ты злишься, ты же изгнанник теперь, мальчик, но я прощаю тебя. И совсем без помощи не оставлю. Пусть деревня и боится твоей хвори, но я-то знаю — ты не по своей воле болел. Выживать в лесу трудно, особенно неопытному.