Потом такое было уже во взрослой жизни. Когда обещал что-то Вере и понимал, что не может выполнить. Этот внутренний тремор изводил. И ведь знал Максим, что Вера не будет его ругать, не будет скандалить. Просто…Просто самому было некомфортно. Стыдно.

Но и этот зуд проходил. Или после того, как обещание всё-таки удавалось выполнить в срок, или после разговора с женой.

Сейчас это состояние стало постоянным. Оно выматывало.

Максим надеялся, что пройдёт после развода.

Или после того, как он всё-таки нормально поговорит с Верой еще раз после того, как переведёт ей деньги, которые решил перевести или после того, как решит вопрос с дачей. Катарина внезапно начала давить на мозг, намекая, что на даче будет хорошо деткам, но это же была Верина дача? Вера эту дачу любила?

– Вере твоей и так всего много, а у нас с тобой ребёнок, ей что летом в городе сидеть?

Вера от дачи отказалась. Почему-то Максим понимал, что без Катарины не обошлось. Но думать об этом не хотелось.

С квартиры Вера съехала. Ванька тоже.

Сын вроде бы с Максимом нормально общался. Но то-то и оно, что «вроде бы». Макс знал, что Ваня снимает квартиру, вроде как с другом. Недалеко от института. Самостоятельный совсем, подрабатывает. Сильно не куролесит. То есть, вообще нет. Серьёзный парень. Вроде и взрослый уже, а пацан, ребёнок.

Ребёнок, у которого была хорошая, дружная семья, и вдруг её нет.

Пустота.

Максим чувствовал эту пустоту.

Не заполнить её было.

Катарина? Дочь её? С дочкой он как раз подружился. Милая девочка, Даринка, ласковая как котёнок, которая однажды тихо его спросила:

– Дядя, а ты уже насовсем останешься или тоже уйдёшь?

Ерёменко тогда опешил, не знал, что сказать, хотел у Кати спросить, но девчонка глазки округлила и пальчик к губам приставила, умоляя:

– Мамочке не говори…

Усмехнулся он. Надо же…Тоже уйдёшь… Получается, не первый он тут такой вот… папка. Нет, он, конечно, совсем-то лохом не был, знал, что у Кати мужики были, да она и не скрывала.

Честная.

Почти…

– Останусь, малыш. Не уйду.

– А ты моим папой будешь или просто?

Максим не знал. Он не собирался быть папой чужой девочки, у неё же должен был быть родной, папа, да? А у него есть сын. И… может еще кто-то будет. По крайней мере Катарина намекала, улыбаясь застенчиво.

Но этот искренний вопрос девочки его обезоружил.

– А ты хочешь, чтобы я был твоим папой?

– Хочу. Ты добрый. И пахнешь вкусно. И не щиплешься…

Последнее слово буквально опрокинуло его.

Ей пять лет! Всего пять! Кто её мог щипать? И… в каких местах?

При мысли об этом дурно стало.

В горле пересохло.