В тот момент, глядя на жену, говоря с ней, он понимал, что его любовная связь выглядит пошло и тупо. Трахнул левую бабу. Без какого-то большого чувства. Просто потому что – «а чё такова?», сама же в руки пошла, сама напросилась?
– Ладно, Вить, проехали. Я ж тоже… не без греха.
О том, что его жена не без греха опять слышать было неприятно. Но осуждать Аллу Витька не мог.
Как? Когда он сам.
– И что делать нам, Алл?
– Что делать? Анализы сдать и жить дальше. И это ты… прополощи там себе мирамистином, что ли.
– Да, полоскал я…
Павлов в сердцах махнул рукой, посмотрел на жену.
И они заржали.
А потом…
Потом у них был улётный секс. Такого Павлов даже в молодости не переживал, даже, когда был влюблён, нет, не в Аллу, в Вику с первого курса, которая ему один раз дала с барского плеча.
После, Алла лежала не его груди волосы перебирая и шептала.
– Никому бы я тебя не отдала, дурачок. Ты же мой, Вить! Весь мой.
– Твой, Аллка, твой. Люблю тебя.
Он говорил это искренне. Он вообще словно прозрел.
И на Байкал они поехали, очень круто отдохнули.
Жизнь словно заново началась.
– А вы говорите – бес в ребро…
Витька смеялся довольный, а Максим смотрел на него и ему хотелось выть.
Почему Вера его отпустила?
Почему не стала как Аллочка за него воевать?
Почему?
А теперь на него смотрит эта девочка, Варя… оленёнок, блин…
И почему-то Максим уверен, что Вера рядом. В ней. Его Вера.
И что ему теперь делать?
Глава 17
– Варвара Андреевна, я могу пригласить вас на чашку кофе? – Эту фразу Максим готовил несколько дней.
Первый разговор у него с этой девушкой вышел каким-то сумбурным, скомканным. Вера, то есть Варвара Андреевна говорила ему про сборы в Сочи, про то, что обязательно надо ехать. Он кивал, да, конечно, помнил, что тёща, Галина Александровна ему об этом говорила и на семейном совете было решено, что они едут. Даринка, Галина и тесть, Иван Павлович. Максим обещал и сам доехать, вырваться к морю хоть на пару дней, заодно поболеть за дочкой на соревнованиях. Он это и сказала Варваре, которая как-то странно посмотрела, покраснела, поблагодарила и быстро сбежала. Тогда он больше ничего не успел сказать.
Зато у него было время подумать и решить, как действовать.
Но думать было тяжело.
Не думалось.
Его Вера вернулась в этот мир. Кому скажешь – все решат, что он сошёл с ума и всё!
Так не бывает!
Не бывает!
Или…
Максим не мог сказать, что он был прямо-таки яростным материалистом. В Бога он верил, правда в храм ходил редко. Во всякие там чудеса, в экстрасенсов, предсказателей и провидцев скорее не верил. Хотя предполагал, что какие-то удивительные, идущие вразрез с физикой, химией, и другими естественными науками вещи вполне могут случиться.