– Я сказала, что он должен жить.
– Угу, и поэтому он попал в клинику с инфарктом. – Иван сел, опустил голову на руки, быстро потёр, словно пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. – Значит, у меня будет вторая мама? Интересно.
– Нет. Я не собираюсь быть вашей мамой. Я просто… просто очень люблю вашего отца.
Голос Веры дрожал.
Она говорила правду.
Не смогла разлюбить.
Возненавидеть не смогла.
Не смогла стать равнодушной.
Возможно поэтому и умерла.
И воскресла.
И спасла Максима.
Наверное.
Её мать и сын внимательно слушали то, что говорил доктор.
А Вера чувствовала на себе внимательный взгляд. Потом её взяли под руку.
– Пойдёмте-ка со мной, голубушка, на пару рюмок чаю.
Она усмехнулась.
Словно поняла – тут не отвертишься.
– Значит, Варвара Андреевна? Невеста? – Товий Сергеевич наливал в толстые, пузатые снифтеры что-то очень отдалённо напоминающее чай.
– А если нет?
– Я так и понял. Старого доктора не проведёшь.
– Ну, какой же вы старый, Товий Сергеевич.
– Иногда кажется, слишком старый. Столько всего видел. На самом деле, главное видел. Рождение и смерть. Теперь вот… вас вижу.
– И как вы меня назовёте? Я ведь не рождение и не смерть?
– Вы жизнь. Это, пожалуй, самое главное. Торжество жизни. Давайте-ка, милая моя девушка выпьем за это.
– За жизнь?
– За жизнь. Именно. Во всех её проявлениях. С невероятными чудесами. С удивительными причудами. С немыслимыми поворотами.
– За жизнь.
– И за любовь, которая творит чудеса.
Эпилог.
Любовь.
Вера думала о ней, когда смотрела на бескрайнюю гладь бездонного синего озера.
Байкал.
Почему-то, когда Максим спросил куда бы она хотела поехать – ответила не задумываясь.
Максиму сделали операцию, аортокоронарное шунтирование. Доктор просил беречь его сердце.
Вера берегла.
Все берегли.
Как-то само-собой получилось, что и Иван, и родители Веры всё поняли. Она просто рассказала, как очнулась, поняла, что находится в чужом теле, не осознавала, сколько времени прошло.
Было, конечно, удивительно, что всё вот так.
Но семья не сильно удивлялась.
Мама обняла, заплакав, и сказала:
– Просто он так сильно тебя любил! А ты его.
Вера тоже перестала удивляться.
Даже тому, что искренне считала Дарину дочкой. И та любила её так же искренне.
Катарина… про неё как-то все забыли. Растворилась словно. Ушла в небытие.
На самом деле Максим знал, что она умерла. Ехала с очередным любовником по трассе, они вылетели на встречку, попали под фуру, их авто загорелось. Муж её потом написал Максиму, что Катарина оставила дочери какие-то украшения. Но Максим решил, что ничего им от этой женщины не надо.
Иногда он думал, а что было бы, если бы не было Катарины?