Первое, что пробую — направленный поток огня. Одно из самых простейших стихийных заклинаний. Следом бью по стенам ледяными сферами — всё впустую. Одну за другой пробую нотные связки, но ни одна из них не оказывает ровным счётом никакого влияния на окружающую нас действительность. Сонэра, по щекам которой текут слёзы, в какой-то момент тоже подключается к процессу, забрасывая стены льдом и поливая пламенем, но тут дело явно не в малой мощи заклинаний, так что и наши совместные усилия не дают никакого результата.
Перебрав все комбинации, всплывшие в памяти, останавливаюсь. Что это вообще такое? Откуда в коридорах Хёница могла возникнуть подобная ловушка? Если какой-то квест от старшекурсников, то должен быть и вариант его решения — иначе весь смысл пропадает. Но, пока я не вижу никакого способа разрушить заклинание, затянувшее нас в эту комнатку.
— Ничего не помогает. Мы…умрём здесь. Орнос, не молчи… Пожалуйста! Я не могу держаться!
Не знаю, что именно сейчас происходит перед глазами баронессы, но она и правда выглядит ужасно — искривлённое гримасой лицо, льющиеся слёзы и дрожь, волнами прокатывающаяся по телу. На автомате принимаюсь озвучивать какой-то отвлекающий бред, основной смысл которого в том, что всё происходящее — это не на самом деле и ей не стоит бояться, а сам пытаюсь понять, что предпринять. Сейчас остро не хватает Эйкара в его прежнем обличье. Если бы призрак смог проникнуть сюда, то наверняка что-то подсказал.
Сейчас бы применить набор рун, взрывающий стены, но во-первых, для этого нужно подобраться вплотную, а во-вторых, у меня нет нужного алхимического состава — все выданные нам учебные образцы мы успешно пустили в дело. Шагнув вперёд, осторожно приближаюсь к телу лежащего на полу Джойла и наклонившись, хватаю парня за ногу. Против ожидания, ложноножки не появляются и у меня получается подтащить его ближе к себе. Такое впечатление, что ноги здоровяка покрыты каменной коркой — твёрдой и грубой на ощупь. В тусклом свете становится видно, что точно такая же ситуация со всем его телом. Но судя по медленно поднимающейся грудной клетке, он всё ещё жив.
Мозг постепенно начинает плавиться — рядом со мной тела троих друзей и впавшая в истерику девушка, которая похоже уже не разбирает моих слов и постоянно что-то бормочет себе под нос. В момент, когда баронесса падает на колени, что-то невнятно крича и принимается раз за разом бить по каменному полу, сжатой в кулак правой рукой, мои нервы всё-таки не выдерживают. Вскинув руку с револьвером, выпускаю первую пулю, всаживая её в стену, а следом за ней отправляю и все остальные. Дальше, расходую пять патронов «Эрстона», который в отличии от «Веннингтона», снаряжен оставшимися руническими боеприпасами. Только выпуская последние две пули, понимаю, что вместо грохота пальбы в замкнутом помещении, я слышу только приглушённные звуки. Как будто огонь ведут где-то вдалеке от меня.