— Леди Лэзла Тонфой уже прибыла и давно ждёт вас. При всём уважении — предлагаю поспешить, пока вдовствующая хёрдиссиня не пришла в ярость.
Глава XVI
Взяв сразу два кэба, загружаемся в них, отправляясь к дому, арендованному Кансом — именно туда должна быть прибыть леди Лэзла Тонфой. Когда спрыгиваем на землю перед особняком, вижу, как морщится Тонфой. Шагая к ступенькам крыльца, он озвучивает и причину своего раздражения.
— Где мой гхаргов камердинер? За что я ему плачу?
Айрин отпускает шутку о том, что теперь сыну хёрдиса придётся снова открывать дверь самому, прямо как в Хёнице, а мы тем временем добираемся до входа в дом и спустя секунду оказываемся в гостиной. Как ни странно, здесь тоже никого нет, хотя судя по рассказам виконтессы, дом должен быть полон прислуги, а на шею Канса сейчас обязаны вешаться все три, привезённые им любовницы. Тонфой становится всё мрачнее и быстро шагает к проёму, ведущему в следующую комнату. Я тоже вырываюсь вперёд, держась рядом с ним, а остальные слегка отстают, изучая гостиную.
Оказавшись в комнате, сталкиваюсь глазами с…Тиллесом — денщиком Канса из императорского дворца и на мгновение замираю в удивлении. Спустя долю секунды понимаю, что бывший гвардеец связан и с кляпом во рту — извивается в кресле, пытаясь освободиться от пут. Сюртук отсутствует, рубашка разрезана, а грудь покрыта символами, в которых угадываются ксоты вперемешку с вкраплениями рун. И он не одинок — в большом помещении ещё с десяток полуобнажённых слуг обоих полов, на коже которых присутствуют схожие наборы символов.
Дальше происходят сразу две вещи — из соседней комнаты выскакивают три невысокие фигуры, молниеносно бросающиеся к связанным слугам. А за спиной раздаётся удивлённое восклицание кого-то из девушек, сразу за которым слышится хриплый стон. Машинально формирую в воздухе ледяные сферы, нанося удар по одному из выскочивших карликов, одновременно с этим доставая из кобуры «Эрстон», а Канс пускает в дело воздушный вихрь. В итоге мы оба не полностью поражаем цели — мои куски льда улетают к стене, разнося стекло двух шкафов, а рукотворный смерч Тонфоя только цепляет одного из нападавших, заставив того закрутиться и рухнуть на пол.
За спиной слышится чавкающий звук стали, входящей в плоть и я непроизвольно оглядываюсь, фиксируя взглядом весьма странную картину — Джойл обрушивает Добряка на корпус «денщика», обеими руками держащегося за рукоять ножа, который торчит из его живота. Причина поведения здоровяка вполне очевидна — сквозь одежду двойника бывшего гвардейца проступают горящие знаки, прожигающие несколько слоёв ткани. А сам он, несмотря на своего рода сэппуку, по-прежнему стоит на двух ногах.