Закончив просматривать бумаги, понимаю, что голова плавится от избытка информации, а мы находимся в полёте уже почти два часа. Канс, где-то раздобывший бутылку вина, дремлет на плече Круацины, да и остальные не пышут бодростью. Правда сходу отправиться спать не получается — встаёт вопрос распределения мест в каютах. В итоге останавливаемся на том, что девушки займут одну из них, а мужская часть разместится во второй. Не самый позитивный расклад, но подобрать другой вариант компоновки, который бы всех устроил, невозможно. Ещё одной проблемой становится Тонфой, требующий продолжения банкета — где-то в вещах сына хёрдиса запрятана вторая бутылка вина, которую тот жаждет в себя влить. Когда аристократ наконец затихает, тоже укладываемся в постели и спустя десять минут я отключаюсь, несмотря на стоящий в каюте храп — организм Канса видимо решил продолжить протест даже во сне, перейдя в режим звуковой атаки.

***

Утром, просыпаюсь от стука в дверь — кто-то настойчиво ломится в каюту. Переглядываюсь с Джойлом, усевшимся на кровати со «Стинни» в руках и кричу, спрашивая, кто там. Как выясняется — Круацина решила узнать, как дела у Канса и не проснулся ли её «господин». Сам парень уже ворочается в постели и сонно просит девушку вернуться к себе, но утихомирить призванную не выходит. К тому же она успела перебудить всех остальных, а со стороны кабины появляется один из членов экипажа, присланный узнать, всё ли у нас в порядке. Учитывая, что все на ногах — отправляемся в кают-компанию, попросив себе по чашке крепкого сорка. До прилёта на место ещё около двух часов — есть время взбодриться.

На мгновение замираю около иллюминатора, привлечённый видом заснеженного леса, что виднеется далеко внизу. Проходящий мимо Эйкар, тоже бросает взгляд вниз и замечает.

— Дикие леса. Империя как-то вводила сюда семь армейских корпусов — у кого-то в канцелярии перемкнуло мозги и он решил, что на севере укрываются потомки подгорного народа. Три месяца морозили свои задницы, пока им не дали приказ возвращаться.

Удивлённо поворачиваюсь к старому магу.

— Того самого подгорного народа, который вырезали в незапамятные времена?

— Ну, положим это было не так уж и давно — где-то тысячу лет тому назад. И не всех ведь вырезали, часть ассимилировалась, как и уцелевшие схоры. Хватило нескольких поколений, чтобы их кровь растворилась в человеческой.

Зевающая Сонэра, усевшаяся на стул недалеко от нас, тоже встревает в беседу.

— У людей и подгорных могли быть дети?

На лице Эйкара появляется выражение возмущения.