Напряжение Мэлла передавалось даже через поцелуй. Сдерживался, давая ей возможность привыкнуть к нему и… новому уровню взаимодействия.
Неясная вспышка боли пронзила лоб. Зашипела, хватаясь рукой за голову, на мгновение теряясь в пространстве.
Темные круги перед глазами быстро растворились, боль полностью прошла, будто ее и не было, а пронзительные голубые глаза Мэлла никуда не делись.
— Кристалл, — сжал таллию, вынуждая подняться.
Ощущения быстро вернулись, напоминая, что он все еще в ней и это… чертовски приятно.
— Не шевелись, — выдохнул, сцепляя зубы.
Что? Почему?
— Я не хочуне шевелиться , — неосознанное круговое движение бедрами и стоны вышли громче прежних.
Взгляд Мэлла красноречиво обещал… что-то… явно порочное.
— Решила испытать меня на прочность? — прохрипел, растягивая перед собой проявляющую кристаллическую сеть.
Непроизвольно сжалась вокруг него.
Его слова всегда странно действуют.
— Блять, — Мэлл гулко сглотнул, на секунду прикрыв глаза. — Малышка, с тобой потрахаться — целая эпопея.
Это… смешно. Или просто показалось смешным под воздействием других эмоций.
Она засмеялась, поглаживая его пресс.
Искренне. И мышцы естественным образом начали сокращаться.
Мэлл вдавил затылок в подушку.
— Блять, — повторил многозначительно. — Гребаный кристалл! Джульет, я хочу, чтобы у нас был сумасшедший секс, но не чтобы ты после него сошла с ума.
Он сжал ее ноги чуть выше колен. Ощутимо. Заставляя поморщиться.
— Дай мне одну минуту, — произнес четко, не позволяя разорвать зрительный контакт.
Не стала спрашивать для чего, наблюдая, как он создает кристалл.
— Укреплю твой, чтобы твоя прелестная голова не пострадала, — пояснял тихо и спокойно, сосредоточенно всматриваясь в грани кристаллической сетки. — Долго не продержится, но сейчас нам хватит. Остальное решим потом.
Мыслительный процесс Джул заметно затормозился. Она не сразу поняла смысл услышанного, и только когда почувствовала тяжесть, похожую на ту, когда она использовала кристалл для барьера от воспоминаний, осознала все в полной мере.
Только погрузиться в размышления ей не позволили.
Взвизгнула в коротком полете спиной на кровать, оказываясь вдавленной в матрас.
Сердце бешено забилось. Замерла, уставившись на Мэлла, не ожидая от него таких резких действий.
— Я честно старался быть сдержанным, — заявил и смял губы поцелуем, непохожим на все предыдущие.
Жесткий. Безудержный. Немного грубый.
Протест рвался из груди, пытаясь найти выход в словах, но их невозможно произнести.
Плавные, заполняющие движения вернули к точке растекающегося по телу удовольствия.