Не очень приятно. Но так плевать. Особенно чувствуяего напряжение в штанах.
— Это всего лишь массаж, Джульет, — прозвучало где-то за ухом.
Невесомое касание губ плеча и она вновь всхлипнула. Громче.
Он довел ее кожу до максимальной чувствительности и это настолько же кайфово, насколько ужасно.
Толкнулся бедрами, вырывая стон. Закусила губу, надеясь через боль развеять пелену возбуждения.
Мэлл вновь сел. Мгновенно окатило холодом, ненадолго.
Он с маниакальным удовольствием огладил ягодицы.
— Так почему ты против шлепков, малышка?
Хриплые ноты в его голосе растянули ее губы в улыбке.
Почему против?
Потому что они возбуждают! Сильно. Дико. Странно.
Ненормально.
Сказать об этом Мэллу? Нет. Никогда.
— Это унизительно.
Мягкий смех разлился, под аккомпонемент звонкого шлепка.
Вытянулась, как-то незаметно для себя приподнимая ягодицы. Сообразила о реакции тела, но… поздно.
— Мне так нравится, как ты мне врешь, — нежно погладил одну и вторую, и снова практически лег сверху, чтобы произнести прямо в ухо. — Мне надо идти. Когда вернусь… ты знаешь,в каком виде я хочу тебя. Видеть.
"Отвратительно прямолинеен. Боже, почему это так возбуждает?"
Джул тяжело дышала, продолжая упираться лбом в матрас.
Вернула белье и штаны на место, перевернулась, прикрывая грудь подушкой.
Глаза Мэлла блестели желанием. Обещанием. И это чертовски приятно, да. Но теперь она, пусть и с усилием, но способна связно соображать.
— Нет, Брэдфорд, — выдохнула почти твердо, пятерней зачесывая волосы назад.
Он закурил, подбирая куртку со стула.
— Я уже говорила: повтора не будет.
— Ты только что умоляла меня тебя взять, — невозмутимо выдохнул дым в сторону, не сводя взгляда с Джул.
Прокол!
Не надо было вестись на массаж.
"У всех бывают промахи".
— Минутная слабость.
Проследила за струйкой дыма, вытекающей из его рта. Сероватый, полупрозрачный он словно обнимает губы.
Остатки возбуждения еще туманят разум.
Ненадолго.
Скоро пройдет.
Наверно.
— В чем проблема, малышка? Мы оба друг друга хотим и свободно можем этим пользоваться.
— Не можем, — мотнула головой уверенно. — Я — не могу. А ты со своими желаниями обратись к… да к кому угодно. К невесте, например.
В голосе не звучало ревности. Потому что ее нет.
Ни ревности, ни собственничества. И обиды тоже нет.
Ровная трансляция своих мыслей и убеждений, без эмоциональной окраски. И это маленькая победа, учитывая сексуальное напряжение в теле.
Она вся как оголенный провод — лучше не трогать. Ни словами, ни руками.
Мэлл молча смотрел в упор, раз за разом затягиваясь и выдыхая. Размеренно. Не торопясь.