Забрал бокал и сразу сделал большой глоток.
— Бесконечный день, — Джул насладилась минералкой.
Растерла свободной рукой предплечье.
— Небо необычайно черное сегодня.
— Угу, — неразборчиво промычал Мэлл и закрыл окно. — Иди спать, Джул.
Он снова двигался резче, немного отрывисто. Погребал под своей бешеной энергией.
Затолкав поглубже возможные возмущения, зашла следом в его комнату.
Навязчиво? Плевать.
Дверь закрылась за ней. Мэлл, остановившийся посреди спальни, медленно развернулся.
Не смогла прочитать выражение глаз, лицо скрыл полумрак.
— Что ты хочешь?
От глухого голоса с арктической стужей брови приподнялись в легком удивлении.
— Ты мне помог, хочу поддержать в ответ.
— Расплачиваться не надо. Все?
Желание уйти сию минуту заскреблось в ногах, а уязвленная гордость требовала разобраться. Растоптанное рвение помочь еще подавало признаки жизни, вяло барахтаясь.
— Ты меня кусаешь или себя?
Они синхронно отпили из зажатых в руках бокалов.
— Не надо тебе в это лезть.
"Новая сторона Мэлла, с которой я очень плохо знакома".
— Ты утром предложил пожениться. Если бы я согласилась, ты бы сейчас так же реагировал?
Огонек заалел на кончике сигареты.
— А ты согласилась?
Ни упрека, ни ожидания ответа. Нечто непонятное, но почему-то режущее.
— Мне уйти?
Обида захлестнула, подстегивая не дожидаться ответа. Хлопнуть дверью. Укрепиться в убеждении, что с Мэллом ничего не получится ни при каких обстоятельствах. Но Джул не двигалась с места.
Полупрозрачное облачко дыма скрыло лицо совсем. Ненадолго.
Его взгляд, будто тяжесть океана, вдавливал в пол.
Он не прогонит ее, но и остаться не попросит. Дает выбрать самой.
Привык надеяться на себя и свою силу.
"Спасатель, который не умеет принимать помощь".
Поставила стакан на стол, скрывая внутреннюю дрожь.
Приблизилась, пряча неуверенность за прикосновением к теплому плечу.
— Обожжешься, — Мэлл отвел руку с сигаретой в сторону.
— Ты бы не позволил этому случиться.
Горячие губы невесомо коснулись гладкой кожи.
Мэлл едва вздрогнул, но не обнял. Джул с сожалением прикрыла глаза, не чувствуя его рук… И его.
Он шагнул назад, и еще дальше, оставляя ее наедине со своим порывом.
"Развернуться и гордо уйти —не самый плохой вариант".
Застыла в развороте, наблюдая, как Мэлл ставит почти пустой бокал на тумбочку, тушит окурок. И неспеша возвращается к ней.
Сердцебиение, слишком громкое в тишине, безжалостно выдало ее волнение.
Крепкие руки притянули, беря в кольцо.
Более резко, прижимая сильнее, словно погружая в темный омут.
— Почему не послушала?
Голос далек от привычного спокойного, плавного, тягучего. Его невозможно сравнить ни с чем. Он жесткий, требовательный и одновременно гипнотизирующий, обволакивающий.