— Холодно? — уточнил я у передёрнувшейся, задумавшейся, сидящей на пятках (чертовски эротично и открывая очень возбуждающий вид) Ирки.

— Терпимо… — буркнула она.

Ну а я присел, и поделился одеялом, приобняв Ирку за плечи. Но его между нами держал. В общем, если начистоту, мне и вправду очень хотелось. И видел бы я Ирку голой раньше, как сейчас — сам бы, несмотря на её «яйца оторву», хотя бы флиртовал бы. Просто очень и очень девчонка, все при ней и красивое, и… ну понятно.

При этом, в текущих условиях нашего отряда… Чёрт знает, что будет, но экстерминаторские правила к нам уже не вполне применимы. И дружеский секс выходит вполне нормален, да и с Иркой я бы и от отношений не отказался. Теоретически, но всё же. В общем, я её приобнял, чтобы она не взбрыкнула и не убежала — а могла, по зыркам видно.

Девица на моё приобнимание напряглась, зыркнула остро, внимательно. Но расслабилась, взгляд отвела. Вздохнула и начала монотонно рассказывать.

И выходила у неё романтичная и дурацкая история. Связанная с первой любовью, экстерминаторами и мной, но мной уже в самом конце. Влюбилась она ещё подростком в какого-то типа, имени не называла, но творческая личность и гораздо старше её. Секс на одну ночь, а после он перестаёт её замечать, что, судя по всему, и по психике Колючке ударило. Но она и девчонкой была упорной, чуть ли не проникновение со взломом устроила — а там её любовь всей жизни трахает здоровенную бабу. Полицейскую, как выяснилось, когда Ирку скрутили и выставляли (ну, хоть не стал обвинения предъявлять). И выставляя этот тип заявил, что «любит сильных женщин, а не всяких изнеженных соплячек».

— Сейчас-то я понимаю, что он просто послал. И с-с-сука Лазарь! — с этими словами она ударила кулаком, попала по мне (к счастью не по особо уязвимым частям тела), но я промолчал и не дёргался. — В общем…

— Захотела стать сильной женщиной, — заполнил паузу я.

— Ну да. Дурой была…

— Нормальная девчонка…

— Заткнись и слушай, Колька, раз уж спросил! — ощетинилась Колючка.

В общем, «экстерминаторская эпопея» Ирки стала понятна. При этом она со своей патологической привязанностью потихоньку-полегоньку справлялась. Взрослела, психологию изучала. Хотя, как понятно, не без проблем: влюблённости, со всякими травматическими расстройствами, да ещё у сильной личности (которой Ирка была без всяких преувеличений) — это вещь не на «раз плюнуть». При этом, я Ирке «в общем» — нравился. Это правильно: я себе тоже нравлюсь, а себе доверять можно. Но до определённого момента Колючка себе всякие мысли о романах, кроме как с Лазарем, просто запретила. И её меня в своё время удивившее (и впечатлившее) «полезешь — яйца оторву» было не столько мне, сколько самой себе.