— Нет, капитан. Структурная целостность Энериды будет нарушена критично.

— А если медленно подлететь и толкать? — поинтересовалась Колючка.

— Время. Идея хорошая, Ир, но мы в невесомости, на космических расстояниях. Не говоря о том, что толкать нужно обманку, а у неё рабочие движки. Мозг, озвучь, — распорядился я, поскольку сам уже прикидывал-интересовался.

— От двадцати минут до тридцати минут Энериде потребуется для занятия подходящей для некритичного столкновения позиции. Около двадцати минут — передача необходимого импульса. В случае противодействия двигателей вражеского корабля — непрогнозируемый срок.

— Кроме того, повреждения всё равно будут, даже если этот стальной ящик не будет сопротивляться. И чёрта с два мы успеем, — подытожил я.

— Взрывчатка? Ракеты? — быстро предположил Андрей.

— Взрывчатки на Энериде просто нет в готовом виде. Как и другого оружия, кроме излучателей, которые ближайшие сутки не функциональны. Знаете, отряд…

На последней мысли я встряхнулся, быстро просмотрел временные схемы. И с несколько большим оптимизмом отдал распоряжение Мозгу готовить челнок, а сам вскочил и бросил распоряжение:

— Отряд, в ангар челнока, в полном боевом, тип «пустотный», бегом!

— Мы оставим корабль? — уже на бегу поинтересовался растерянный Майкл, которому вторил гулом народ.

— Нет, мы действуем как экстерминаторы, — с этими словами я сбросил в чат схемы и планы. — Экстерминируем угрозу.

Тем временем Мила, получившая приватный канал с Мозгом, написала короткое «справлюсь». В общем, может, и местных принуждать придётся… Посмотрим.

План-то выходил единственно возможный в текущих условиях: уничтожить или передвинуть корабль обманку мы не можем. Следовательно — он должен убраться с траектории Энериды своим ходом. Местные нам такого подарка делать не станут, а значит — им надо помочь. При этом я сам себя мысленно благодарил: если бы не искрел с абордажными и пустотными операциями — мы бы ни хрена не могли сделать, только сдохнуть не с Энеридой, а на корабле-обманке. Пустотные бои и абордаж без гравитации (ну а последней на гробу с реактором и быть не могло) — отдельная и непростая вещь. При этом я даже не знаю, стали ли мы «профи-пустотниками». В свете случившегося я не очень полагаюсь на заявления Мозга о «полных базах». Текущая ситуация — его ошибка, потому что за корабельные бои и их последствия отвечал именно Мозг. Но он — компьютер… В общем, разберёмся, когда выберемся.

— Николай… — обратился личным каналом Андрей.

— Обойдёшься, пилюлькин, — отрезал я. — Что на этом гробу — мы не знаем, лишний ствол и медицинская помощь — не лишние. А если у нас не выйдет — то так и так гробанёшься, экстропист.