— Смирнов, ну давайте вынимайте свои бумаги. Я посмотрю, что там у вас за расписка и сверю с журналом — потребовал Ермаков.

Среагировав, Валера сунул руку во внутренний карман пиджака и тут же поменялся в лице. Начав выворачивать все карманы, он вынужден был показать музыкантам что в каждом находятся зажуленные им купюры.

Не обращая на это внимание, Смирнов продолжил себя обхлопывать, затем внимательно осмотрел то место где недавно упал. Разумеется, Валера ничего не нашёл, ибо технично изъятый документ сейчас лежал во внутреннем кармане моего кожаного пиджака.

— Ну так что, гражданин Смирнов, у вас есть при себе хоть какой-то документ доказывающий, что вы имеете право пользоваться музыкальным инструментом сельского клуба? — вопрос Ермакова прозвучал как приговор.

— При себе нет. Может днём в квартире случайно выложил и забыл — залепетал Смирнов, только сейчас осознавший, что очень редкий в Союзе инструмент и оборудование, которые он уже давно считал своими, уплывают из рук. — Давай лейтенант я сейчас съезжу. Привезу. А ты пока этого деревенского экспроприатора задержи.

— Нет, так не пойдёт. Гражданин Смирнов, если расписка есть, то привезите её завтра в РОВД. В кабинет двести четыре. Мы с сотрудниками угрозыска посмотрим и исходя из содержимого будем действовать — сделав безапелляционное предложение, Ермаков грозно посмотрел на меня. — А вам я бы посоветовал, далеко инструмент не увозить и предъявить к осмотру при первом же требовании милиции.

— Без проблем — ответил я и в этот момент Смирнов снова попытался ко мне приблизиться.

Выставив руку, я легонечко толкнул Валеру в солнечное сплетение, используя лишь малую толику энергии. После этого оппонент остался стоять на месте, буквально не в силах втянуть воздух в лёгкие две или три секунды. Когда Смирнов продышался, он огляделся по сторонам и не найдя поддержки уставился на барабанщика.

— Альберт, а ты чего до сих пор стоишь и уши греешь. Я же тебе сказал, бегом звонить отцу!

Считывая поверхностные мысли, я словно видел всех присутствующих насквозь. Сорвавшийся с места барабанщик не мог отказать Смирнову, ибо полностью от него зависел. Он не хотел лично всё объяснять властному папаше гаишнику, но вынужден был выполнить указание.

Все остальные знали о незаконном владении инструментом и помалкивали. Сейчас их мысли занимало одна проблема, чем дальше играть, ведь то что у каждого хранилось дома, не шло ни в какое сравнение с тем чем они привыкли пользоваться за последние полгода.

Особенно переживал клавишник. Ведь он буквально полюбил редкий для Союза синтезатор и готов был на всё чтобы с ним не расставаться. Да он бы даже под колеса Москвича бросился, если бы Рыжий не уехал до того, как все врубились в происходящее.