Дементий начал приходить в себя. Перекинул финку в другую руку и тут же получил удар ступнёй в колено. Там что-то нехорошо хрустнуло, и уголовник едва не напоролся на свой же клинок, когда падал.
Всё это время Валет хотел рвануть в атаку — сначала на Рыжего, потом на меня, — но так и не решился. А увидев, что вся троица его дружков уже валяется, принял правильное решение и припустил с места так быстро, насколько это возможно.
Саня не стал добивать врага кастетом, но и не остановился. Выплёвывая ругательства, он несколько раз добавил Кастету от души ногой по рёбрам, тем самым подавив любое сопротивление.
Я не стал его останавливать. Вместо этого продолжив визуально контролировать друга, подошёл к Дементию и со всей силы пробил ногой по пальцам, удерживающим финку. После того как она выпала из сломанной руки, двинулся к Малюте и грубо перевернул его на спину. Посмотрел в разбитую рожу, заметил, что шулер потерял передний зуб с фиксой.
Применив дар к мозгам Малюты, я зловеще ухмыльнулся и замахнулся клинком, при этом многократно усилив предвкушение удара, охватившее всё его сознание. В этот момент из горла каталы вырвался крик отчаяния, и он весь сжался в комок. Я знал: это Малюта запомнит на всю жизнь и теперь при любом моём появлении будет инстинктивно впадать в ступор.
— Малюта, знай: в следующий раз я не остановлюсь. Увижу рядом со своим домом или с близкими — без разговоров закончу начатое. Так что советую тебе с дружками свалить из города.
Закончив с устным предупреждением, я решил завершить дело, как задумал, и провёл бесконтактную процедуру вазэктомии. Это небольшое вмешательство в организм не помешает ему вести активную половую жизнь, но навсегда лишит возможности размножаться. Думаю, одного Малюты нашему маленькому кусочку СССР вполне достаточно.
Глава 7 Новый день, новая пища
После расправы с шайкой катал, мы вернулись за припрятанным добром. А буквально через пятнадцать минут уже сидели в доме Боцмана за круглым столом и смотрели на раскрытый пакет, наполненный советскими купюрами разного достоинства.
В первый месяц после появления в семьдесят девятом году о шести тысячах рублей наличными я мог только мечтать. Сейчас же, в отличие от Санькиных, мои глаза не светились. Ведь теперь сами деньги воспринимались как инструмент, а не цель.
— Может, надо было им скорую вызвать? — спросил Рыжий, зыркнув на кастет, только что выложенный из кармана ветровки на стол.
— А они бы тебе скорую вызвали? — поинтересовался я в ответ.
Рыжий, даже на секунду не задумавшись, отрицательно замотал головой.