— Как тебя там? Кажется, Алексей. Вроде как ты в клубе завхозом числишься, — начал оппонент, явно желая зацепить. — Лёша, не надо сравнивать своё умение по-деревенски перекидывать мяч через сетку со сложной спортивной дисциплиной и профессиональным умением.

Услышав это, я невольно усмехнулся: ведь нечто тёмное во мне буквально жаждало появления возможности зацепиться за неугомонного пациента.

В волейбол и баскетбол в прошлой жизни я играл часто, разумеется, насколько позволяло подорванное здоровье. Судя по оставшимся в голове воспоминаниям Лёхи Соколова, моё новое молодое тело тоже неплохо знало, как это делается. К тому же Рыжий, хоть и был пониже ростом, все школьные годы считался лучшим подающим и зачастую успевал поднять мяч с уровня земли. План, как опустить москвича с небес на землю, пришёл в голову мгновенно.

— Олег, так может, ты нас, деревенских увальней, удивишь своим профессионализмом на поле? — предложил я, указав на себя и Рыжего.

— Ты хочешь сыграть двое на двое? — переспросил Олег, при этом картинно сделав вид, что не поверил своим ушам.

— Ну да. Давай погоняем мячик. Всего одна партия до двадцати пяти очков. Разумеется, первое касание при блокировке не считается, отсчёт трёх следующих начинается после него.

— Значит, хочешь одну длинную партию до двадцати пяти, как за границей принято. Хорошо, я не против. Но только просто так по мячу бить, без интереса как-то неправильно.

Олег посмотрел на Ольгу, думая, как предложить в случае выигрыша сходить с ней на танцы. Подобного я допустить не мог и потому предложил условия быстрее, чем он успел снова открыть рот.

— Хочешь на интерес, без проблем. Давай забьёмся по-взрослому, на два ящика армянского коньяка. Надеюсь, покупку сорока бутылок в случае проигрыша ты потянешь?

Олег хотел возмутиться, предложить свои условия, но, посчитав в уме, во сколько мне обойдётся проигрыш, тут же решил согласиться. При этом я выяснил, что он собирался после игры потребовать не трёхзвёздный коньяк по восемь рублей двенадцать копеек, а пятизвёздный по девять пятьдесят две. Как раз такой стоял на верхней полке местного сельмага и был меньше всего востребован колхозниками из-за цены.

— Я-то эту сумму потяну, но навряд ли мне придётся тратиться, — заявил старший стройотрядовец и, развернувшись, направился к своим.

В этот момент я выяснил, что Олег, как отвечающий за возведение сельскохозяйственных объектов, зарабатывает по шесть сотен в месяц. И это официально, по договору с колхозом, без каких-либо мутных схем, по которым московские стройотрядовцы, в отличие от шабашников, не работали из принципа.