Нетронутой оставалась лишь часть письменного стола. Особенно меня заинтересовала раскрытая тетрадь с прописями и лежащая рядом перьевая ручка с чернильницей.

В те времена, когда учился в школе я, перьевые ручки не использовались. Я был смутно знаком с предметом, но в принципе понимал, зачем, при наличии шариковых ручек, во время постановки почерка детям в младших классах, использовались перьевые ручки.

Судя по прерванной на середине строчке одинаковых закорючек, первоклассница пришла из школы и села делать домашнее задание. Именно в этот момент её что-то заставило прерваться и уйти с братом в лес.

Учуяв след, я убрал со стула тетради с букварём, уселся, закрыл глаза и положил пальцы на перьевую ручку. Погружение накрыло меня мгновенно, но вместо того чтобы перенести моё сознание в другое место, оно закружилось в непроглядной тьме. Какая-то тёмная преграда мешала мне сделать последний шаг. Я напрягся, попытался пробиться и почувствовал, как стремительно уходят силы. Наверное, у меня бы ничего не вышло, если бы чуть поодаль, прямо во тьме, не зажглась спичка.

Услышав звук горящей серы, я рванул к огоньку и оказался рядом с детьми, сидевшими на каком-то ящике.

— Тут кто-то есть? — внезапно спросила девочка, при этом зажигая от спички обмотанный вокруг железки кусок ткани.

В разгоревшемся свете я увидел её брата, держащего на коленях лохматого щенка, и успел оценить форму и размер металлического резервуара, в котором они находились. В добавок приметил сваренную из арматуры лестницу, ведущую к грубо вырезанному автогеном, закрытому металлической дверцей проёму.

Девочка, словно чувствуя моё присутствие, прошлась по неровному полу, залитому застывшим битумом, освещая ржавые стены. Я заметил, как дым от её факела поднимается к потолку и уходил наружу через несколько обрезанных труб.

— Любка, не ходи далеко, нам с Мухой сташно, — позвал малец.

— Ванька, не плачь и ссыкуна своего держи крепче, чтобы опять не убежал. Вот увидишь, нас скоро найдут, — пообещала в ответ она.

Я не знал, смогу ли говорить, пребывая в состоянии призрака, и не стал пробовать, боясь спугнуть детей. К тому же слишком много сил ушло на прорыв сквозь преграды, словно специально расставленные во тьме. Почувствовав нечто неосязаемое, но явно недоброе, я сам прервал сеанс, чтобы не подвергаться опасности.

Вернувшись в тело, положил ручку на место и подошёл к знахарке, которая в десятый раз окуривала вонючим дымом русскую печку.

— Матрёна Ивановна, сможешь продлить этот спектакль на полчасика? — шепнул я ей на ухо.