— Когда будет готова станция по переработке хронида? — спросил я Садко. — Нужно подготовить его к транспортировке. Да и в номинированном виде он будет стоить дороже.

После выкачки из болота жидкий газ забирается из цистерн и отправляется на перегонную станцию, где его приводят в твёрдое состояние и превращают в брикеты разного номинала. Именно они затем и разлетаются по Империи.

— Полагаю, дня через два, гос-сподин. Монтаж не так прос-ст, как хотелос-сь бы.

— Хорошо. Между персоналом уже распределили обязанности?

— Да, гос-сподин. Лейб-медик с-сейчас прис-сутствует в больничном отс-секе — проверяет готовнос-сть автолазаретов и прочего оборудования. А с-старший техник направилс-ся к…

— Давай без деталей, — прервал я. — Главное, что дело движется.

— Я координирую с-события в с-соответс-ствии с-с протоколом прибытия и развёртывания, гос-сподин.

— Молодец, отлично справляешься.

— Благодарю. Ещё кое-что: позвольте доложить, что к замку приближаетс-ся глайдер полномочного предс-ставителя Имперс-ского С-собрания его с-сиятельс-ства графа Уварова. В с-сопровождении охраны.

— Как графа по имени-отчеству величать?

— Лад Орис-славович.

— Проводи сразу в кабинет.

Этого нечего по галереям водить да виды из окон показывать.

— С-слушаюс-сь, гос-сподин. Разрешите отлучитьс-ся для вс-стречи его с-сиятельс-ства?

— Иди-иди.

Выпроводив аватара (по факту, он просто исчез, ибо голограмма), я отправился в спальные покои и подошёл к зеркалу. О нет, тщеславие мне чуждо, как и любая нелепая суета, но мне приходилось встречать людей вроде графа Уварова. Все они редкостные снобы, которые признают в тебе аристократа, только если твоя причёска в полном порядке, шмотки без единой складочки, а в зубах не застрял шпинат. И пусть Аврора теперь независимое баронство, я всё ещё аристократ и должен соответствовать, ибо выигрывает тот, кто не просто знает правила игры, а понимает, как их использовать в свою пользу. Пренебрегать мелочами — нелепое тщеславие мелких людей. Я себя к ним не отношу.

Вернувшись в кабинет, я застал сидевшего в кресле перед столом высокого и прямого, словно жердь, хлыща в пошитом на заказ (а как же иначе?) костюме, полосатом галстуке и белой рубашке с таким твёрдым воротником, что наклони граф голову чуть сильнее вниз, и он отрезал бы ему подбородок напрочь.

— Лад Ориславович! — проговорил я, делая к нему пару шагов. Тут пришлось остановиться, чтобы дать мужику возможность пойти мне навстречу. Пусть не думает, что я стану перед ним лебезить. — Белогор Казимирович. Рад знакомству.

Граф колебался всего три секунды. Затем шагнул вперёд и пожал протянутую руку. Крепко, давая понять, что он тут не последний человек. Что ж, в каком-то смысле, так и есть.