— Слушаю вас, Андрей Николаевич, — кивнул я.

— Видите ли, наши конкуренты, представители Дома Брусиловых, на данный момент арендуют у вас три месторождения металлов — гафния, циркония и тантала. А также четыре нефтяные скважины. Мы бы хотели предложить вам передать их Дому Ремизовых. На более выгодных условиях, разумеется. Скажем… — Полесов пошевелил в воздухе пальцами, словно прикидывая сумму, хотя, безусловно, заранее знал, что скажет: — Плюс восемь процентов к той арендной плате, которую вы получаете с Брусиловых сейчас.

Он замолчал, глядя на меня в ожидании.

Предложение было щедрым. И речь шла о Младшем Доме, так что особых неприятностей Брусиловы мне, скорее всего, не доставили бы. Вот только я не в том положении, чтобы сходу наживать врагов. Кто знает, как и когда отзовётся в будущем принятое сегодня решение. Не всё измеряется деньгами. Даже если они очень нужны.

К тому же, Брусиловы, как и все прочие Дома, представлены в Верхней палате имперского Сената, а значит, могут оказывать какое-никакое влияние на принятие или лоббирование законов. В том числе, касающихся экзобаронств.

— Увы, я вынужден отклонить ваше щедрое предложение, — сказал я. — Не хочу сходу перекраивать то, что и так хорошо работает. Да и здоровая конкуренция только на пользу развитию планеты.

— Быть может, двенадцать процентов… — начал Полесов, но я остановил его жестом.

— Прошу, Андрей Николаевич, не продолжайте. Я принял решение.

Мой собеседник понял, что торга не будет.

— Извините, ваше благородие, — сказал он. — Разумеется, это ваше право. Не смею настаивать. Но если передумаете, свяжитесь со мной. Предложение будет оставаться актуальным.

Я молча кивнул, дав понять, что принял к сведению.

— Последний момент, барон. Его сиятельство не смог приехать лично, чтобы поприветствовать вас, однако он просил передать вам в знак дружбы и приязни небольшой символический подарок. Если позволите, я бы хотел его вручить.

— С удовольствием приму, — ответил я.

— В таком случае велите своему ИскИну организовать доставку от причала.

Спустя несколько минут двери кабинета открылись, и двое дюжих телохранителей ввели в кабинет пару великолепных белоснежных пантер. Таких же, каких держал мой отец. Широкие ошейники сверкали россыпью бриллиантов, переливаясь всеми возможными цветами.

Садко шагал следом, возвышаясь над гвардейцами, как огромный красный богомол.

— Премного благодарен, — сказал я, глядя на животных. — Передайте его сиятельству мои восторги.

— Непременно, господин экзобарон. Разрешите откланяться.

Когда двери за Полесовым закрылись, я взглянул на аватара.