— Ес-сли верить её личному делу, барон.

— А если не верить, получается, мой отец знал, что она ведьма. Думаешь, он не приказал бы убить её?

— Может, и нет. Князь — человек дальновидный.

— Это верно. Чего-чего, а этого у него не отнять. Ладно, допустим. Теперь что касается Муриной. Никто здесь не был знаком с ней прежде. Но она супер. А это значит, что её геном изменён, как ты сам знаешь. То есть, она не может быть одарённой.

— Опять же, ес-сли верить её личному делу, барон.

— Тоже верно. А я не верю никому.

— Вес-сьма разумный подход.

— Знаю. Но выявить одарённого довольно просто. Достаточно создать угрозу его жизни, и симбионт создаст защитное поле. Это его инстинкт. Никто не может контролировать такие вещи полностью. Включая ведьм Шварценбергов. Хотя как раз они, возможно, в этом и преуспели. Такую вероятность тоже стоит учитывать.

— Вы правы, барон.

— Предлагаешь проверить Мурину и Велесову.

— Нас-сколько я понимаю, это уже не вопрос-с.

— Нет. Но если я, например, выстрелю в подозреваемую, а она окажется обычным человеком, то погибнет.

— А для вас-с это проблема, барон?

— Есть такое. Не могу же я палить во всех женщин, которые прибыли со мной на Аврору.

— Тогда, боюс-сь, вы в затруднительной с-ситуации.

— С самого начала, Садко. С самого начала.

— Барон, я не прос-сто так заговорил о женщинах именно с-сейчас-с.

— Да? И в чём дело?

— К вам направляетс-ся лейб-медик. С-сегодня он ос-смотрел ваших наложниц. Полагаю, об этом он и хочет поговорить.

— Ах, да. Четыре милых девушки, которых отец любезно предоставил в моё распоряжение. Я пока не планирую пользоваться их услугами. Но познакомиться с доктором было бы неплохо. Пусть войдёт.

— С-сюда, барон?

— Нет. Пригласи его в кабинет.

Спустя минут десять я увидел лейб-медика, доставшегося мне от Дома Коршуновых. Моего лечащего врача, того, кто должен иметь доступ к баронскому телу, так сказать.

Леопольд Демидович Герц был немолод. В личном деле указывалось, что ему шестьдесят семь, хотя выглядел он максимум на пятьдесят. Подтянутый, голубоглазый, аккуратно одетый в наглухо застёгнутый серый френч с нашивкой медицинской службы, брюки со стрелками и начищенные до блеска ботинки. Педант.

Прежде состоял в корпусе моего старшего брата Мирослава. Не в качестве лейб-медика, конечно. Служил обычным армейским врачом, ничем не выделялся, не привлекал внимания — пока случайно не обнаружилось, что Леопольд Демидович имеет опасную привычку рисовать на своих пациентов шаржи и карикатуры. Да ещё и снабжает их скабрезными репликами, получая в результате злые и едкие комиксы. Уж не знаю, как доктор попался — то ли не уничтожил свой очередной саркастический шедевр, то ли просто скомкал его и выкинул в корзину вместо того, чтобы сжечь, но офицерам не понравилось, что какой-то эскулап изображает их не в самом лучшем виде.