Какой, мать его, морок? Катрин с полнейшей определенностью осознавала, что схлопотала очередное пулевое ранение. Скорее всего винтовочная пуля. Снайпер. Подобные ощущения, знаете ли, не забываются. Ребра, кстати, тоже наверняка были задеты…

Рука двигалась без малейших затруднений, дышалось легко. Если, конечно, не считать аромата пота и прочих походных запашков, насквозь пропитавших товарищей, столпившихся вокруг.

— Вы-то в порядке?

— Да. Самим не верится, — признался угнетенный Энгус.

— Лошади? И где мой кукри?

— Без паники. — Блоод вложила клинок в ножны за плечом подруги. — Все хорошо. Только страшно.

— Да уж. По коням, и сваливаем отсюда.

Квазимодо помог ей встать. Смотреть на изуродованное лицо одноглазого определенно стало легче, — Катрин точно знала, что мальчишка может выглядеть куда как кошмарнее. Нет предела совершенству, чтоб ему…

Забираясь в седло, Катрин осведомилась:

— А с ухом у меня что?

— Камни-то не мягкие, — пробормотал Квазимодо, пряча глаза.

— Просто брякнулась я? Ладно. Не переживай. Постираешь штаны, и все. С каждым может случиться.

— Уже случалось. Тогда… Но тогда все было по-настоящему, а сейчас я как последний сопляк обделался. С перепугу.

— Все обделались. Блоод опять на цепи очутилась, мне повторно дырку просверлили. Энгусу, хм, ему опять дурные-бешеные обезьяны ноги ломали. Глаз твой — это я понимаю. А штаны — ерунда. Все равно портки пора на новые менять.

* * *

Нормальной воды до вечера так и не отыскали. Лошадей пришлось поить из солоноватых луж. Ночевали над обрывом, внизу ворчало разволновавшееся море. Квазимодо сполз по откосу стираться.

— Кто же его так избил? — задумчиво спросил Энгус, которому тоже не мешало бы привести в порядок одежду. Как, собственно говоря, и дамам. Катрин давно хотелось сбросить с себя все и вволю почесаться. Но рисковать шеей, спускаясь по темной скале, шпионка считала неоправданным безумием.

— Кто бил — понятно, — пробурчала она в ответ на риторический вопрос Энгуса. — Садисты — есть такое общечеловечье племя. Но вот как мальчишка после этого выжить умудрился? Ему ведь, судя по всему, и минимальной помощи не оказали. Ладно, расскажет когда-нибудь. А об этой морочьей впадине, что лучшие моменты нашей жизни возвращает, лучше побыстрее забыть. Слушайте, осталось у нас что-нибудь пожрать?

* * *

С рассветом отряд возобновил бессмысленные маневры. Куда-то все же продвигались. Холмы стали более каменистыми, за расщелины здесь цеплялся плющ и кусты каких-то лохматых растений с плодами, похожими на лилипутскую вишню. Над головой путников все чаще кружились бледно-голубые чайки. Дивно крупные и величественные птицы, обладающие на редкость мерзкими голосами. С водой проблемы закончились. Родники попадались десятками, иногда лошадям приходилось долго брести по руслам, прохладных, стремящихся к морю ручьев. Катрин уже предвкушала, как будет принимать ванну из пресной прохладной воды. Черт с ними, и с Глором, и с мистером Найтом. Должны быть в жизни маленькие радости?