— Нужно просто. Посмотреть.
— Твои глаза мне бы пригодились. Но в том мире слишком много дурной крови.
— Отвратительный мир. Возвращайся.
— Может быть.
— Мы будем ждать. Тебя. Все.
— Не ждите. Никогда не нужно ждать. Ночь проходит. Обними меня. Без снисхождения. Лучше мне завтра быть выпотрошенной куклой.
— Куклы. Игрушки — к Гае. Но снисхождения не будет. Не пожалеешь?
Катрин ахнула, опрокидываясь на песок…
Глава 16
С высокого борта дромона[21] посыпались арбузные корки, и на грязных волнах закачалась еще одна зелено-полосатая крошечная флотилия. О санитарном режиме в порту Глор не слишком-то заботились.
Катрин подумала, что так и не попробовала местных арбузов. Теперь уже и не доведется. Снеккар проскользнул за кормой большого военного корабля, выскочил на узкую полоску чистой воды и тут же оказался в угрожающей близости от крутого борта кнорра[22] . Гребцы, не стесняясь в выражениях, принялись отпихиваться веслами. Узкое тело снеккара отличалось уникальной маневренностью, но отнюдь не готовностью к лихим таранным ударам. Кораблику вновь удалось найти брешь в плотном месиве кораблей. Гавань была забита так плотно, что казалось, выбраться из нее вообще не удастся. Но команда «Айдла», на котором ныне имели честь пребывать в роли пассажиров Катрин и Квазимодо, знала свое дело. Вот и башни, охраняющие выход из гавани. Снеккар обогнул большое судно под оранжевым вымпелом, кажется, это был когг[23] . Впереди открылся залив…
Катрин волей-неволей уже наслушалась о кораблях разных разностей. Пребывание в приморской столице даром не прошло. Вникать в подробности оснасток и количества весел славной армады особенного желания не было, в отличие от тысяч местных героев Катрин двигаться на волшебный юг не собиралась.
Снеккар вырвался на простор. Вокруг простиралась зеленовато-синяя вода, в которой мирно растворялись фекалии и помои застоявшейся флотилии и изнемогшей столицы. Катрин не выдержала и оглянулась. За мачтами и сторожевыми башнями ни пристани, ни самого Глора уже не разглядеть. Да и смотреть незачем — шпионку и одноглазого вора никто не провожал.
Напоследок Катрин успела скормить Вороному миску морковки. Жеребец подозревал, что в такую рань его угощают не к добру, но лакомство схрупал. Мешок с немногочисленными пожитками был готов с вечера. Катрин поцеловала в щеку Гаю, обняла Энгуса. Парень обещал, что глефа будет дожидаться хозяйку на стене каминного зала «Двух лап». Блоод спала. Ну лучше было считать, что спит, и не стягивать плащ. Слезы будут лишними…
По предрассветному городу Катрин и Квазимодо пришлось двигаться рысью…