— Зачем? Отрежь им языки, и все, — опрометчиво предложила Катрин, продолжая бесстыдствовать.
Ох, насчет языков пошутила, но объяснять придется потом. Самцы повиновались знаку хозяйки с похвальной готовностью. Ладони широкие, теплые, маслянисто-шелковые… А ошейники вблизи не заметны. И губы Несс продолжали пьянить…
Рабы и хозяйка… Ужасно.
Будь оно все проклято, как же отвратительно хорошо…
Глава 15
Утро выдалось прохладное. Нужно было курточку прихватить. Правда, в комплекте с платьем обтрепавшаяся куртка выглядела бы по-дурацки. Шпионка обхватила себя за плечи, потерла замерзшие руки. Браслеты жалобно звякнули.
Шагай-шагай, гулящая.
Стыдная ночь случилась. Катрин знала, что больше такого себе не позволит. Границы должны быть. Нырнули на дно, исследовали — и забудем. Это вообще все исключительно по долгу службы приключилось. И масло в ванне отравленное было, да.
Улицы были пусты. Город провел не менее бурную ночь и теперь отсыпался. На брусчатке желтели гадкие лужи, ворохи непонятного мусора и вполне понятных ароматов разнообразили рассветный сумрак. Катрин морщилась, перешагивала через дрянь, широко расползшуюся по мостовой. Интересно, куда все это девается днем? Разносится ногами, копытами и колесами?
Шпионка в сердцах сплюнула, напугав выползшего слишком рано на улицу разносчика угля.
Ох, боги! Жизнь — полное дерьмо, что под ногами, что в голове. Это какой-то сплошной позор. Плюемся, как дромадер, делаем омерзительные глупости.
Ладно, все безобразия кончатся.
Как же… Себе-то зачем врать?
Катрин с ужасом представила мир аллергий и регулярных выпусков пугающих новостей, всю ту громоздкую цивилизацию фальшивого молока и некондиционных презервативов. Неужели обязательно туда возвращаться?
Ага, скажи, что только что об этом узнала.
Гостиница еще спала. Катрин поднялась вверх. Дверь отперла Блоод. Свежая, желто-прекрасная. Как можно предаваться сомнительным развлечениям, когда есть возможность делить ложе со столь прекрасным созданием?
Дура вы, леди Катрин.
— Хорошо погуляла, — утвердительно промурлыкала Блоод, оглядывая подругу.
— Угу, издалека заметно, — согласилась Катрин. — Все моя неиссякаемая тяга к неизведанному и волшебному. Тьфу, черт бы его… Поспать бы. Кстати, ты человека в порядок привела, что ли. Я-то ладно, а люди могут смутиться.
Катрин имела в виду общего друга и соратника. Энгус действительно выглядел несколько вызывающе. Разметавшийся в блаженном сне, сбившееся одеяло открывало… Вот куда не пойди, везде неприкрытая правда зияет-сияет.
— Здесь никого. Кроме нас, — логично заметила суккуб. — Хочешь лечь? Я его подвину. Мешать не будет.