— У тебя очень хорошая память, — заметила леди Несс. — Жаль, что ты не пытаешься выглядеть достойно своей красоте. Что за странная скупость и небрежность?

— Да уж. Все дела, заботы… — Катрин без стеснения потянулась. Банное одеяние раскрылось. А, плевать.

Осторожнее с ширитти…

— Решилась развлечься? — мило улыбнулась Несс.

— Почему бы и нет, раз уж я в таком изысканном заведении.

— Что хочет девочка? В «Померанце» многое можно. Почти все.

«Огласите весь список» — вертелось на языке у шпионки, но она только томно и небрежно повела плечами.

— Миледи наверняка знает, что нужно гостям после такой ванны.

— Боюсь не угадать. Ты весьма оригинальна. Так что же желаешь, светлая кошка? — Пальцы хозяйки погрузились в чуть влажные волосы на затылке девушки.

Больше всего Катрин хотелось положить ладонь на высокую грудь под тонким шелком и убедиться, так ли она упруга, как кажется.

— Найдется пара крупных послушных самцов? — прошептала Катрин.

— Конечно, моя девочка. Здесь все послушные, — проворковала Несс с такой улыбкой, что Катрин тут же чуть не отменила свое глупое желание. Но хозяйка уже потянулась к шнуру для вызова прислуги…

— Один — тебе, — пробормотала Катрин с некоторым опозданием.

Несс отрицательно качнула головой:

— Забавляться с невольниками и прислугой хозяйке едва ли подобает. Да и тебе нужно хорошенько расслабиться…

…Глоточки прохладного ширитти. Прикосновения Несс — почти невинные: к шее, к плечам. Вкрадчивые серебряные пальцы. Катрин чувствовала, что волнует хозяйку. Сильно волнует. Это было чертовски приятно. Возбуждало. Мужчины тоже были здесь. Двое, безголовых, замерли на коленях посреди ковра. Ну не совсем безголовые — просто в глухих, кажется даже без отверстий для глаз, кожаных масках. Но уж точно не мужчины — рабы. Забавно, все есть: крепкое тело, мускулы, умащенные, блестящие от благородного масла, есть стойкое возбуждение, которое не в силах скрыть узкие набедренные повязки. Так люди или нет? Ошейники на шеях — знак непростительной слабости. Как человек становится вещью, не имея мужества бежать от ежедневной еды и подстилки? Странные, какие они странные…

Губы у Несс были пухлые, сладкие от помады.

— Не нравятся? Хочешь моложе или сильнее? Сейчас найдут.

— Да ну их на фиг. Не люблю цепных.

— Почему? Попробуй. Послушны, сыты и сведущи. А с настоящими всегда столько хлопот…

— Ладно, раз уж эти псы сидят здесь… Но не зря же их двое? — Гостья кончиками пальцев исследовала то, что так влекло своей упругостью.

— Я — хозяйка. Так не принято. Мне же придется их продать, — застонала Несс.