Не привередничай. Просто жрать не хочешь. Тогда думай, что дальше делать.

Ничего не думалось. Катрин туповато смотрела на склон, жевала. Воды, по крайней мере, хватало, и была она вкусной. Остатки краюхи девушка скормила коню, прибавила в качестве поощрения половину распарившейся на жаре морковки. Подошла к склону: складчатая серая стена уходила почти вертикально вверх. Катрин, уклоняясь от колючих ветвей кустарника, пошла вдоль склона. Нет, это уже слишком далеко. Паломница вернулась, прошлась еще раз. Если бы носок сапога не угодил в лужу между камней, Катрин и теперь бы ничего не заметила. Согнувшись, двинулась по следу — ага — скол лежащей в кустах глыбы влажно темнел. Влага сочилась по камню и почти сразу исчезала в валунах у речного берега.

Чтобы подняться на плачущий камень, пришлось вынуть кукри и обрубить мешающие колючие ветви. Хорошо, что имелись перчатки. Разведчица забралась наверх. Узкая щель, почти туннель, вела еще выше. Пахло каменной сыростью, пустотой. Прыгая с камня на камень, журчал крошечный ручеек.

Катрин спустилась обратно на берег. Идти в пещеру надлежало строго «на грани света и тьмы». Говоря попросту — на закате. Судя по неприятной скальной щели, подъем будет небезопасным, но нарушать инструкцию паломница не собиралась. Глупо проделать двухдневный путь и потом корить себя за то, что схалтурила при выполнении непосредственно обряда. Катрин собрала дров. В пещере топлива нет, придется тащить с собой. Понятно, откровенный идиотизм волочить с собой вязанку хвороста, и вообще глупо верить местным суевериям. Образованный человек не должен уподобляться наивным средневековым мистикам.

Это точно. Это с вампиршей спать очень мудро, и воображать, что владеешь замком и землями, прямо-таки эталон здравомыслия. Приперлась сюда, так уж доводи дело до конца как положено.

…Время тянулось медленно. Катрин подправила лезвия ножей и кукри. Еще раз накормила Вороного, отдала остатки моркови. Жеребец смотрел с подозрением, обычно хозяйка полагала морковь продуктом исключительной ценности и норовила побаловать мизерными порциями.

Если смотреть снизу, кажется, что до неба можно дотянуться рукой. Вот только взберись на вершину — и зачерпнешь в ладони легкого голубого тумана. Катрин так часто смотрела вверх, что шея заболела. В ущелье сгущался сырой сумрак, а там, в выси, все еще плыли игрушечно-белые пушистые облака, сияло жизнерадостное солнце. Вот жизнь, совсем недавно парилась, как в сауне, а теперь по спине бегают мурашки. И неизвестно, только ли от вечерней сырости.