— Там Терек очнулся, — сообщает Ксита мне своим низким голосом через минуту, когда отошла проверить наемника.

Подхожу на другую сторону повозки к пришедшему только что в сознание Тереку, которому приходится кусать от боли губы. Наверно, очень сильная боль и привела наемника в чувство, поэтому мне придется с ним переговорить.

Сам, без его личного разрешения, я ставить ему СИСТЕМУ пока не стану. Чтобы потом не оказаться в должниках навсегда. У него не все так критично для жизни, но болеть разорванное болтом плечо должно зверски.

Кто его знает, что он решит, когда выздоровеет, тут уже дело его личного выбора из своих жизненных понятий и еще религиозных мотивов, на которых он был воспитан когда-то. Когда еще не собирался становиться наемным воином, а рос простым, но рослым и решительным крестьянским пареньком.

«Если, конечно, вообще выздоровеет без моего лечения, все равно после такого чудесного случая прежним удалым воином уже не станешь. А без своей правой руки воином точно не останешься, придется выживать обычным инвалидом-отбросом общества человеческой милостью и просить подаяние около храмов», — понимаю я.

«Ну, только в том случае, если наши пути с наемником разойдутся, кто его знает, что нас ждет впереди», — задумываюсь на несколько секунд.

Так что выбор у Терека небольшой, или принимать СИСТЕМУ, или готовиться жить на подаяние из милости, неважно наше или уже нет. Если получится выжить в пути с серьезной раной и нас не схватят.

Еще я поближе поманил Кситу, чтобы она подошла и встала рядом со мной над лежащим наемником.

— Мои слова вам уже обоим нужно самим услышать. Фиалу я сам отправил на путь выздоровления, она лежала без сознания и реально умирала в тот момент. Еще она моя женщина, поэтому я поступил так. Так что не стал спрашивать разрешения у нее, но у вас спрошу, — негромко начинаю я трудный разговор.

— Тебя, Ксита, так не прижимает, ты можешь сейчас выбор не делать. Хотя лучше все же сделать. Когда Фиала очнется, сможешь с ней сама переговорить. А, вот ты, Терек, тебе бы желательно сейчас что-то решить. У тебя порвано все плечо, хорошо, что болт прошел, не задев большие кости, про мелкие я ничего не скажу. Но мышцы и сухожилия он точно порвал своим очень толстым наконечником. Воевать с таким плечом ты больше, наверно, не сможешь никогда, то есть сражаться правой рукой. Даже если выздоровеешь сейчас, все равно останешься калекой. Только нам же ехать нужно все время. Как в такой постоянной трясучке тебе вообще не станет хуже — я не знаю, — говорю им первые, самые трудные слова.