Я почувствовал, как моё сердце сжимает в тисках.

Окрус знал, какая фраза прозвучала позднее. В этом я не сомневался. Как и в том, что этим вопросом он хотел проверить, стану ли я врать, чтобы спасти друга. Но кто знает, сделает ли он это, если услышит ложь?

Сложный выбор. Очень сложный.

— Ты знаешь. Он сказал: «Время умирать» — честно ответил я.

— Благодарю за доверие — улыбнулся брат — Но как по мне, то для Германа оно еще не настало. Как, впрочем, и для Истязателя.

Стихиалий аккуратно вытащил из ладони орка кинжал и, пройдя пару метров, погрузил клинок в грудь Аквариуса. Настолько легко, что казалось, будто бы у него вместо тела был воздух.

— Ах ты урод! — прорычал я, попытавшись сдвинуться с места — тщетно — Ты что делаешь, ублюдок?!

— Спокойно — улыбнулся Окрус — Я всего-лишь пробил его легкое. Этот человек выживет. Ты, наверное, не знал, но он может задерживать дыхание на двадцать минут. Поэтому если Мозес вовремя им займется, то ваш худощавый болотный гид останется цел.

— Тогда зачем ты это сделал?!

— Вселенский баланс. Боюсь, этот удар был неотвратим и при любом раскладе должен был угодить четко в цель. Впрочем, не важно. Не бери в голову.

Я покосился на бедного Аквариуса.

Странно, но проникновение кинжала в его легкое никоим образом не отразилось на его лице. Маг даже не понял, что у него в груди появилась глубокая колотая рана, нанесенная божественной сталью. Как и не успел ощутить страшную боль, раздирающую не только саму рану, но и душу.

— Пошли. Прогуляемся — произнес стихиалий — Вот только очень тебя прошу, не вздумай на меня нападать. Это бессмысленно.

Окрус щелкнул пальцами, от чего удерживающие меня тиски разом исчезли. Я снова мог двигаться.

— Как ты остановил время? Как такое вообще возможно? — спросил я.

— Время? — искренне удивился тот — Боюсь, ты переоцениваешь мои силы. Я не останавливал время. Лишь убедил крохотный кусочек мира в том, что это случилось. Я ведь тоже иллюзионист. Прямо как ты. Взгляни — Окрус указал на пролетающую вдалеке стаю птиц — Для них течение времени по-прежнему протекает в привычном русле.

Стихиалий подошел к берегу, ступил на воду и направился вглубь болота.

Я следовал за ним.

— Чего тебе надо? Зачем преследуешь меня?

— Преследую? С чего ты взял?

— Не прикидывайся — ответил я — То проклятие на Площади Мира. Затем Натолис, что тысячелетиями простоял нетронутым, но так удачно приготовился стать разломом аккурат к нашему появлению. Теперь болото. Черт, да даже «карман абсолютной пустоты», что я получил. Одно из величайших в мире заклинаний, и за что? За убийство двадцати рыхлов-трупоедов? Сомневаюсь, что Система не отдает себе отчета в ценности наград и бездумно раздает их направо и налево.