— Может и так, но меня оно не волнует.

— Да, меня тоже долго не волновало. Но пройдет время, и ты изменишь своё мнение. Уверяю.

— Вряд ли — покачал головой я — Как по мне, то ты мутный тип, что лечит меня демагогией и затирает какую-то трансцендентную дичь про высшие смыслы.

— И вместе с тем, у нас с тобой много общего. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

— Сомневаюсь.

Я осмотрелся по сторонам. Навскидку, мы уже вышли на середину болота.

— Не понимаю, куда мы идем? И кто это следует за нами вдоль берега?

Я указал на два смазанных силуэта, напоминающих охотника и собаку.

— Это Диглофус и Кальт. Они присмотрят за тобой какое-то время. Одним глазком. И если понадобится — защитят.

— От кого?

— От Небесного Доминиона и Пантеона само собой. Видишь ли, сильные мира сего способны достать любого. Вопрос лишь в сочетании цены и ценности. А я не хочу, чтобы мой сводный брат распрощался с жизнью, так и не реализовав свой потенциал.

— Странно. Я думал вы заодно.

— Смеешься? Я недолюбливаю Пантеон точно так же, как и Галилео. Ибо в отличие от небожителей, я глубоко искренне люблю человечество двадцать первой версии.

— С чего бы?

— Причин много — Окрус продолжал шагать по воде — Сам посуди. Вы дали отпор Жнецам. Построили ускоритель частиц диаметром с планету. Преодолели световой барьер. Лишенные доступа к магии, вы подчинили себе силу атома, расшифровали цепочку молекулы ДНК и смогли зайти так далеко, куда не заходила ни одна цивилизация вашего возраста. Лишь за это вас стоит уважать и кланяться в ноги. Вместо того чтобы смешивать с грязью и считать галактическим мусором, подменяя ксенофобию правдолюбием и национальной гордостью — стихиалий повернул голову в мою сторону — Полагаю, ты этого не знал, но Небесный Доминион начал строить специальные «фермы» по всему Эль-Лиру, куда в будущем планирует отправлять пойманных «двадцать первых». Использовать их в качестве бесплатной рабочей силы и прокачки своей частной армии. Концлагерь. Знакомый термин?

Я промолчал.

Даже если это и правда, я все равно не хотел делиться с Окрусом своими переживаниями. Честно говоря, он внушал мне серьезное беспокойство и страх. Не знаю почему, но я был абсолютно уверен, что под его маской спокойствия и миролюбивости кроется леденящий кровь ужас.

Что-то с ним было не так, и я отчаянно не мог понять, что именно. Словно он был лишним, чужим. Существом из другого мира. Из параллельной вселенной. А то и вовсе являлся частью огромной иллюзии и на самом деле его никогда не существовало.

— Ты всё поймешь, Владислав Павлов. Рано или поздно — произнес стихиалий — И я не настолько плохой, как тебе кажется.