Любопытно, но волнующую меня головоломку с легкостью решили девчонки. Совещаясь о чем-то в течение часа, они внесли в план ряд корректировок, благодаря которым тот теперь не просто выглядел вполне рабочим, но и поразил меня элементарностью его исполнения. Заставил убедить себя в том, что Адель и Лина гораздо многограннее, чем кажутся, и что под масками их кукольной внешности скрываются острый ум и талант.

Вот только их поведение по-прежнему вызывало вопросы. И чем дольше я размышлял на тему пошлых намеков и «случайных» прикосновений, тем скорее приходил к выводу, что подобная раскрепощенность меня не устраивает. Я не хотел, чтобы они смущали меня и уж тем более не давали работать бедному Вольту. Как и превращали мой кабинет в лупанарий.

Собственно, именно над этой ситуацией я размышлял у себя на балконе вплоть до глубокой ночи.

Решение, пускай и неосознанно, подсказали Герман и Глас, которые заявились ко мне в половине третьего. И если первый был окрылен свиданием и не хотел спать, то второй по-прежнему маялся со скуки. Переселился в комнату Гундахара, чтобы наравне с остальными любоваться морскими пейзажами и, допив очередную бутылку шампанского, совершил неожиданное признание: как оказалось, за время испытания Аргентависа он настолько привык к нашему обществу, что теперь, блуждая в одиночестве, чувствовал себя неуютно. Причем сказано это было с таким видом и интонацией, что мы оба распознали в его словах жирный упрек. Словно мы не друзья, а гадкие эгоисты, которые, решая свои личные вопросы, бросили на произвол судьбы усатого пьяницу.

Разумеется, услышав это, мы покаялись и пообещали уделять ему больше внимания. Но при этом понимали, что это неправда. Во-первых, мы и так виделись каждый день, а во-вторых, Эстир и сам с удовольствием слонялся по городу в поиске сюжетов и новых эмоций. Исходя из чего все вышесказанное было приписано влиянию алкоголя.

Так или иначе, я отправился спать со спокойной душой. Потому как отныне в моей голове зрел хитрый план. Оставалось лишь пережить утреннюю тренировку Гундахара и, проведя несколько подготовительных манипуляций, прийти на работу.

Правда, в скором времени я сильно пожалел, что завалился спать только под утро. Ибо генерал, со свойственной ему педантичностью, вновь разбудил нас еще до рассвета. Чуть ли не пинками вытолкал каждого из кровати и всю дорогу орал на шамана. За то, что тот посмел занять его комнату и нагло храпел, обложившись десятком картин. Теми, что рыцарь смерти написал на балконе, но так и не удосужился отнести в зиккурат.