— Уверен, это не твои слова. И не твои убеждения. А люди… люди всегда безжалостны к тем, кто не как они. И в этом плане вы ничем от нас не отличаетесь. Те же чувства, те же эмоции, те же проблемы.

— Отличаемся.

— И чем же?

— Тем, что спасение надо заслужить. А вы схитрили. Прорвались на Эль-Лир словно беженцы. И хотите иметь те же права, что и остальные? Нет, Эо О’Вайоми, вы просто жалкие слабаки, которые, сами того не зная, ухватили удачу за хвост. И к сожалению, тотчас же позабыли о своем месте в иерархии.

— М-да… а ты, я так понимаю, заслуживал… — хмыкнул я. — Ну вот теперь ты стал человеком первого уровня. Более здоровым и сильным, нежели подавляющее большинство землян, но несмотря на это без конца ноешь и скулишь. Беспомощный как ребенок. Так и кто слабак?

Белар не ответил. Лишь сурово нахмурился, пристально рассматривая языки пламени.

— Но это не важно, — продолжил я. — Важно то, что сейчас с высоты набранного опыта я бы поступил иначе. Я бы проглотил обиду и пошел дальше подметать улицы. А что бы сделал ты? Приложил максимум усилий, чтобы раздавить нас на месте?

Как и прежде, паладин не ответил. Долго, очень долго молчал и наконец насмешливо покачал головой.

— Какая же ты дешевка.

— Дешевка?

— Вся твоя слава произошла из противостояния мне и моему отцу. А каждый наш промах был для тебя удобной ступенькой на пути к возвышению. Не будь нас, ты бы так и остался никем. Поэтому нет. Ты бы не стал ничего менять. Слишком длинная череда удач, чтобы разменивать их на обычную жизнь, — усмехнулся эльф. — Богатство, признание, нахождение среди тех, кто влияет на судьбы. Ты на Эль-Лире всего ничего, но уже общаешься с Аполло и Кайном в статусе равных. Как и позволяешь себе то, что не позволил бы ни один. Поэтому нет, Вайоми, ты — всего-навсего гребаный лицемер, оправдывающий себя тем, что якобы ты всего этого не хотел.

— Чего именно я не хотел? Боли? Смертей? Переживаний за друзей и человечество в целом? Бесконечных ранений и рек крови? Лично я бы с удовольствием променял все эти прелести на спокойную жизнь.

— Которой у тебя не будет. Ведь как я уже сказал, ты перешел черту. Примирение невозможно.

— Что ж, рад послужить твоим Рубиконом… — съязвил я и, бросив взгляд на окончательно пропитавшийся «тортик», спросил: — «Медовик» будешь?

— «Медовик»?

— Десерт. Вон стоит, — указал я.

— Не понимаю… — Белар удивленно склонил голову набок. — Только что я угрожал тебе жестокой расправой, но несмотря на это ты все равно готов поделиться со мной десертом? Да что ты за человек такой?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Русский, наверное.