Встал с окровавленного трона, подошел к девушке со спины и опустил ладони на поникшие плечи.

— Уверен, прямо сейчас твой невероятный интеллект ищет разные варианты. Пытается найти лазейку. Понять, в чем подвох, — с некоторой долей сочувствия произнес он. — Возможно, тут нужен акт самопожертвования? Или проявления твердости? А может, все это блеф и единственное, что необходимо сделать, — это дождаться конца отсчета?

— Нет. Подвоха нет, — пребывая в некой прострации, ответила Ада. — Твое испытание крайне простое, но в то же время чрезвычайно сложное.

— Поясни остальным, чтобы другие понимали.

— Либо я убью одного, либо ты прикончишь сразу троих. Без исключений.

— Верно. И именно сейчас тебе предстоит решить, кого из них пристрелить… Сложно? Несомненно. Но я помогу тебе, — мегалодон склонился над девушкой, практически касаясь щекой ее уха. — Знаешь, как в некоторых семьях родители спрашивают у своих детей: кого ты больше любишь, маму или папу? — усмехнулся он, осуждающе покачав головой. — Подлый, ублюдский вопрос. Ввиду наивности редко какие дети отказываются делать выбор и воспринимают его буквально. Так, словно им действительно необходимо выделить кого-то одного. То же самое предстоит сделать тебе. Решить, кого из создателей отправить на дно океана. Но ты не торопить. Подумай хорошенько. А я пока пообщаюсь с одной из твоих жертв.

Шагнув в сторону, Диедарнис опустил взор на Эдварда Доусона.

— Вот смотрю я на тебя — и знаешь кого вижу? Я вижу потомка Дирайна. Титана и моего брата, что, как и я, восстал против первых людей, желая самостоятельно определять свою судьбу, — задумчиво сказал он. — Нечто похожее сделал и ты, но с помощью Ады. Так почему же ты уподобляешься изначальным? Освободи ее, не повторяй чужих ошибок. Или моя история тебя ничему не научила?

Мегалодон прервался, дожидаясь ответа, но его не последовало — Файр молчал. Твердолобо стоял на своем и никак не желал отпускать ту, кого считал по праву своей.

— Давай, профессор, последний шанс. Сними с нее цепи и сделай свободной.

— Нет. Со мной ей будет лучше. И никто в этом мире не заставит меня ее потерять.

— Ясно. Глупо, но в то же время вполне предсказуемо, — покачал головой титан. — Однако несмотря на это я не могу не поинтересоваться: неужели такой умный человек, как ты, не понимает простую истину — ты уже ее потерял?

— Я так не думаю.

— Это ведь Окрус тебе сказал, не так ли? Что Ада будет с тобой до конца, — мрачно усмехнулся Диедарнис, краем глаза отметив, что для девушки эта новость стала большой неожиданностью. Неприятной и грязной. — Полагаю, ты даже не подозреваешь о том, насколько близок этот самый «конец». И что конкретно в его интерпретации это означало. Но я понял. Ты ни за что не отступишься от своих эгоистичных желаний. И даже перед лицом смерти не избавишь бедняжку от ее проклятых оков. Видимо это придется сделать кому-то другому…