— Порох не горит, а любая электроника тотчас сдыхает. Значит, это не прихоть Системы?

— В первом случае действительно прихоть. Она блокирует химические реакции, из-за чего ни порох, ни динамит, ни тротил, ни любые другие знакомые нам взрывчатые вещества попросту не воспламеняются. Полагаю, это даже неплохо, потому что в некоторой степени пресекает попытки создания оружия массового поражения. И вполне вероятно, всю электронику она бы тоже с удовольствием «забанила», но тут уже сама планета за нее постаралась.

Придвинувшись к рабочему столу, инженер достал из выдвижного ящика две банки колы. Одну протянул мне, вторую вскрыл сам.

— У Элирма очень мощное и нестабильное магнитное поле. Плюс куча других мелких капризов, в совокупности приводящих к тому, что стоит тебе взять в руки планшет — и через пару часов у тебя будет стекло, кусок пластика и мертвый чип.

— Но корабли?

— «Баранки» строились с учетом этого. Мы спасали их «толстой», грубой электроникой с кучей защиты. Как раз чтобы хватило войти в атмосферу, посадить на поверхность и разбудить людей. Однако дальше, — Август развел руками, — любая попытка построить нормальную инфраструктуру превращалась в цирк с обугленными платами. И да, предвосхищая твой последующий вопрос, готов сразу ответить, что Аде планета никоим образом не вредит. Хотя бы потому, что она уже давным-давно не «электромашина», а сеть из триллионов мельчайших частиц, созданных с применением магии и питающихся инвольтационной энергией. Иными словами, само совершенство, частично повторившее технологии первых людей.

— Хорошо. Допустим. А это? — я многозначительно указал на стойки.

— Это мы привезли так же, как и вас. В отдельном герметичном, экранированном модуле, упрятанном в утробу корабля глубже криосекций, — ненадолго прервавшись, глава Вергилия все-таки позволил себе сделать глоток. — Блок полностью закрыт от внешней среды. Своя оболочка, свои слои защиты. Наружный — грубо говоря, клетка Фарадея. Внутренний — уже особая разработка Ады. Нечто похожее на активные наушники, где шум окружающего мира вычитается встречным сигналом. Как бы то ни было, в одном бедолага Коперник прав: он обречен оставаться в стенах этой лаборатории. Хотя это скорее даже не лаборатория. Так, кусочек старого мира, который я захотел взять с собой. Ну и, конечно, мой секретный «костыль», позволяющий решать сотни задач в рекордные сроки.

— То-то я удивился, когда ты спроектировал добрую треть города за неполные сутки.

— Не, это я сам, — вяло улыбнулся Август. — Сатир забрал из нашего тайного хранилища и установил модуль, пока мы были в рейде на Диедарниса. До этого, сам понимаешь, было необходимо провести кое-какие строительные работы. Причем в строжайшей секретности.