— Август, ты даже не представляешь, насколько сильно я тебе благодарен. Особенно после всего того, что случилось, — с колоссальным облегчением произнес я. — Спасибо. Огромное тебе человеческое спасибо.

— Да перестань, — отмахнулся тот, радуясь словно ребенок. — Я люблю ее ничуть не меньше тебя. Черт, Хангвил, а ну иди сюда! Дай-ка я тебя обниму, маленький ты мой пушистый красавчик!

— Уа! — звонко пискнул кошачий медведь.

— Значит, ближайшие две-три недели она будет без сознания? — уточнил я.

— Да. И полагаю, это даже хорошо. Слишком много всего меняется, чтобы осознавать это в реальном времени.

— Однако риск по-прежнему есть?

— Минимальный. Но мы будем следить, — глава Вергилия на мгновение задумался. — Я бы предложил оставить ее пока тут. Тут безопасно, в коридорах сложная система защиты. Плюс Коперник сможет присматривать за ней круглыми сутками и, если что, даст сигнал.

Направившись к одному из шкафчиков, инженер достал и подложил под голову титаниды подушку. Следом накрыл ее шерстяным пледом, заботливо подоткнув его с двух сторон.

— Хорошо, — ответил я, вглядываясь в ее лицо — спокойное, расслабленное, слегка улыбнувшееся будто во сне. — Побудем пока тут?

— Конечно. Время до сбора у нас еще есть.

Он бухнулся рядом.

Следующие десять минут мы просто молчали и смотрели на нее — на мою любимую девушку, в груди которой происходило самое настоящее чудо: рождение души.

— Тьфу ты, забыл поинтересоваться, — нарушил тишину Август, потянувшись к выдвижному ящику. — Сникерс будешь? Настоящий.

— А давай.

— Уа⁈

— Дружочек, ты, безусловно, тоже можешь попробовать, но такое тебе вряд ли понравится.

— Что и следовало доказать, — усмехнулся инженер, глядя, как Хангвил с презрением швырнул шоколадный батончик на пол.

— Август, у меня вопрос, — обратился я еще через минуту. — Помню, ты говорил, что для телепортации на Землю тебе нужны точные координаты планеты. Тут у тебя, по сути, настоящий дата-центр. Неужели его мощности не хватит, чтобы все рассчитать?

— Мощности — да, — хмыкнул он. — Мозгов — нет.

— В плане? У тебя же был доступ ко всей земной науке. К картам, эфемеридам. Более того, мы улетели совсем недавно. Пятьсот с лишним лет — для космоса это ничто.

— Ты абсолютно прав — это ничто. Но проблема в том, что все это оборудование образца две тысячи тридцать девятого года. Данные на котором не обновлялись с тех самых времен, — скомкав обертку от сникерса, инженер бросил ее в пластиковую урну. — Мы знаем многое: массы, орбиты, галактический потенциал. Но не знаем с идеальной точностью всех мелочей: пролетающих астероидов, облаков газа, крошечных возмущений. Мало ли, вдруг пятьсот лет назад мимо планеты пронеслась увесистая каменюка, которая чуть дернула ее орбиту гравитацией? И тем самым, внесла крошечную переменную в уравнение, из-за которой, спустя пять веков, я телепортирую вас под землю. В твердую породу на глубине десяти километров.