— Понял. Мы можем тебе как-то помочь?

—Нет. Это игра в одного.

Кисло усмехнувшись, генерал ушел.

Следом нашу группу покинул Илай — вместе с Эйслиной отправился в храм богини. В то время как я, Эстир, Локо, Мозес и Хангвил вернулись в башню. Пару часов просидели в холле, долго беседовали, пока наконец не разбрелись каждый по своим комнатам.

Массивная дубовая дверь. Выполненная из цельного древесного массива и украшенная кельтскими узорами громоздкая мебель. Сломанный пополам посох Сольдбис, все еще лежащий на подставке для оружия. Закатившийся под ножку кровати пустой шприц «Фонтана Жизни», а также приятный аромат вереска и лаванды от свисающих с потолочных балок пучков растений.

Все такое знакомое. И вместе с тем выглядящее отголоском какой-то иной, прошлой жизни.

Глядя на это, я вдруг почувствовал, что мне до ужаса захотелось вернуться на тропический остров в чертогах титана. Я даже материализовал испещренный мелкими иероглифами золотой диск, но вскоре осекся — вспомнил слова Диедарниса: «Возьми. Установи в месте, которое будешь считать своим домом».

Увы, я больше не мог называть эту комнату таковой.

Слишком много грустных воспоминаний. Слишком много деталей, указывающих на потерю лучшего друга. Включая хрустальную вазочку с «конфетками для мозгов».

Помню, когда мы прокачивались перед ограблением Святого Трибуна, я попросил у танка всего одну. Но Герман в своей привычной доброте отсыпал мне целую горсть.

Щедрый. Храбрый. Настоящий герой.

И как жаль, что, как правило, именно такие люди чаще всего уходят первыми.

Пройдя вглубь комнаты, я развел огонь, опустился в кресло. Хангвил снова прыгнул мне на колени. Сфера шевельнулась.

Еще достаточно долго мы сидели в тишине.

Поленья в камине тихонько трещали, моя рука ласково почесывала пушистого мошенника.

За окном наступила ночь.

— Малыш, ты и представить не можешь, как сильно я боюсь, что разочарую тебя… — в какой-то момент произнес я. — Клянусь, я больше никогда не возьму эту дрянь. Даже если на кону будет стоять чья-то жизнь.

— У-а-а… — тихонько отозвался кошачий медведь. Уткнулся носом в мою ладонь и устроился поудобнее, свернувшись на моей груди рыжим шариком.

Его тепло медленно растекалось по ребрам.

Я поймал себя на том, что считаю его вздохи. Один, два, три… десять… двадцать…

Глаза начали сами собой закрываться.

Мир постепенно выцвел, свелся к мерцающему огню в камине и мягкой тяжести урчащего зверя. Где-то на периферии сознания я успел подумать: «Надо хотя бы наведаться в ванну, смыть с себя всю эту грязь…», но тело уже не слушалось.