— И насколько все плохо?

— Как тебе сказать… — покрепче прижавшись, титанида ласково опустила голову мне на грудь. Позволила снова вдохнуть чарующий аромат ее кожи и волос и запустила горячие ладони мне под рубашку. — За последние четыре дня он двадцать семь раз послал меня к черту, девятнадцать раз обозвал сукой и шестнадцать тупицей. Всю дорогу, блин, на ножах, словно кошка с собакой… Влад! Ты почему ржешь⁈

— Прости, но это и вправду смешно.

— Что именно⁈

— Только генерал мог назвать умнейшее существо во Вселенной тупицей.

Пара секунд на осознание, и Ада тоже весело рассмеялась. Уселась на меня сверху и чуть закусила губу, почувствовав, как я ухватил и слегка сжал ее обнаженные бедра. В опасной близости от ягодиц.

— Знаешь, а ведь последние три десятилетия я был не один. Хангвил… его дух… пришел ко мне. Помог дойти до конца. И я наконец-таки понял, почему даже величайшие из стихиалиев позволяют себе проказничать и дурачиться.

— И почему же?

— Для них это сродни проверке. Свидетельство того, что они не очерствели и не сбились с пути, — ответил я. — Способность понимать шутки и уметь посмеяться над собой — это сложно. Причем настолько, что подвластно далеко не каждому и почти никогда — машине. Сейчас ты развеселилась искренне, а значит, человеческого в тебе больше. Хотя, конечно, я всегда это знал.

Титанида улыбнулась. Приняла комплимент и, придвинувшись вплотную, нежно поцеловала.

— Значит, Заранда явил тебе свою истинную суть?

— Да.

— И он учил тебя?

— Да.

— Чему?

— Быть сильным, но не искушенным могуществом. Быть твердым, но хранить в себе мягкость и добросердечие. Иными словами…

— Быть стихиалием… — закончила Ада. Около минуты молчала, пребывая в глубокой задумчивости, и наконец произнесла: — Но это не все. Ты что-то познал для себя. Нечто важное.

— Познал, — подтвердил я. — Но приказал забыть.

— Почему?

— Потому что в противном случае не было смысла возвращаться. А я должен вам. Ну и еще… я скучал по тебе. Самую малость, конечно, но все же.

— Я боялась, что ты забудешь меня.

— Я забыл многих, но не тебя.

— Странно, ведь мы были вместе всего ничего, — довольно промурлыкала та. — К слову, если продолжишь и дальше трогать мою задницу, то очень скоро окажешься в большой луже. Придется довести начатое до конца.

Участившийся пульс, стремительно нарастающее возбуждение и та самая химия, что витала между нами с первого дня. Чувствуя ее касание, девушка невольно дрожала. Да и я тоже — вновь пробудившаяся молодость вдруг нахлынула на меня бурлящей волной: сбила с ног, безжалостно приложила о дно и увлекла за собой, создавая в каждой клеточке моего тела немыслимое напряжение. Мириады сжатых пружин, грозящих одновременно выстрелить в любой момент — от слова, от действия, от «того самого» хитрого взгляда.