С превеликой неохотой я убрал руки. Прислонился спиною к стене и вновь осмотрел титаниду с головы до пят.

Уставшая, вспотевшая, перепачканная машинным маслом с примесью какой-то серебристой пыли и так похожая на человека… Скрывать не буду, прямо сейчас мне больше всего на свете хотелось раздеть ее и заняться сексом прямо тут, на ржавом полу, но времени в обрез.

Где-то там в глубине статуи наш «капитан брутальных авиалиний» уже вовсю готовился ко всплытию. Синхронным каскадом поочередно запускались управляющие ядра. Моргая индикаторами, просыпались тысячелетия молчавшие системы. Разгоняли реактор магнитно-гравитационные катушки. По магическим контурам среди сплетений нервов и стальных магистралей проносились искрящиеся ручейки инвольтационной энергии, а внутренние насосы с оглушительным ревом начали выкачивать ледяную воду из затопленных отсеков. Повсюду звучал гул и треск, как и едва уловимое тягучее бульканье — из огромных резервуаров по шлангам сосудов текла полужидкая биомасса, питая изношенные кибернетические ткани и заодно исцеляя Диедарниса от множества ран.

Поразительно, но именно сегодня, в безмолвной тьме океанских глубин, где царит вечная ночь, а давление способно сокрушить горы, вдруг ярко вспыхнула почти угасшая жизнь. Сначала — едва заметно. Будто тестируя, титан осторожно повел плавниками из стороны в сторону, после чего вновь помассировал трясущуюся кисть. Затем по его хвосту, спине и челюстям пробежали волны света. Вокруг корпуса сформировался подрагивающий энергетический барьер, а встроенные в броню сенсоры начали сканировать пространство во всех диапазонах. Ну и напоследок вместе с облаками пузырей из боковых отсеков выпорхнул целый рой светлячков — десятки глубоководных дронов-ремонтников, что, не сговариваясь, устремились в сторону хребта. Доставать то монструозное лезвие, на которое я наткнулся еще в самом начале.

Безусловно, для титана это был знаменательный день. Конец эпохи мучений. Однако для остальных это означало одно: у нас осталось менее часа на то, чтобы уладить вопросы и приготовиться к бою. Потому как испытание испытанием, но армия Небесного Доминиона никуда не делась.

* * *

Когда я подходил к порталу в сокровищницу, мне почему-то подумалось, что чудесное спасение и станет нашей главной наградой. Единственной и, вполне вероятно, наиболее ценной валютой, с чьей помощью мы сможем купить себе билет на поверхность, поднимая со дна лишь трофеи из воспоминаний и горького опыта. Но черт подери… как же я ошибался.

Мегалодон оказался щедр. Настолько, что даже удвоенный коэффициент награды первооткрывателя не мог объяснить тот каскад вспышек и системных сообщений, буквально разорвавших интерфейс моего NS-Eye. Заставивших покачнуться и подслеповато прищуриться, как человека, порядком отвыкшего от яркого света.