Наконец он поднял голову.

— Возможно… ты прав. Я врал себе, что однажды сорву куш и получу всё сразу. А по факту только глубже закапывался. Спасибо… Хотя сейчас мне это сложно принять.

Он ткнул пальцем в грудь:

— Но где-то тут — я чувствую, что ты не проклял меня, а спас. Кстати, «проклятие» — это я из земного лексикона взял…

Внезапно его лицо осветилось азартом — но уже другого рода.

— А можно ещё один мыслеобраз? Хочу узнать про другие миры!

Крас закатил глаза.

— Габенс, твоё любопытство тебя прикончит. Давай пока без этого — я ещё не научился упаковывать знания так, чтобы они не выжигали мозг. В прошлый раз ты чуть не откинулся — больше не хочу рисковать.

Он намеренно перевёл разговор:

— Кстати, ты так и не ответил: почему запрещаешь М. У. Л. И. лезть в твои гормоны?

На самом деле, Крас было всё равно — он просто отвлекал друга. Отбирать зависимость — всё равно что вырывать зуб без анестезии. Но лучше боль сейчас, чем медленная смерть в долгах и пьяных ставках.

— А знаешь… — Габенс внезапно заговорил с непривычной для себя серьёзностью, будто в его голове наконец-то сложился пазл заговора. — Чтобы ответить на твой вопрос, нужно шире взглянуть на этот цирк под названием «Федерация».

Он нервно провёл рукой по лицу, словно стирая с него остатки иллюзий.

— Только сейчас до меня дошло… Они втюхивают нам байку о том, что вмешательство в гормональный фон организма чипом М. У. Л. И. — это «шаг к наркомании», мол, «нельзя вмешиваться в святая святых — эндокринную систему!» А сами? В каждом районе — арены, в каждом квартале — тотализаторы. И народ несёт туда последние юниты, как будто это не ставки, а билеты в рай.

Габенс язвительно усмехнулся:

— Ты новичок здесь, Крас, и не видел, во что превращаются те, кто подсел на этот «кайф». Одни зарабатывают зависимость от искусственного серотонина, другие подогревают его синтетикой — а потом их долго и дорого чинят в клиниках, переписывая гены, как плохой код.

Крас кивнул — не то с одобрением, не то с горьким пониманием.

— Габенс, я рад, что ты это осознал. Но поверь, государства везде одинаковы — во всех мирах, где мне довелось побывать. Им не нужны думающие. Им нужно удобное стадо, которое не задаёт вопросов и не ищет виноватых.

Он пожал плечами:

— На Нове для этого — тотализаторы. На Земле — религия, пропаганда, кредиты… Разница лишь в инструментах. Главное, чтобы пастух не оказался мясником. А так… — Крас цинично хмыкнул. — Если ваша система продержалась двести тысяч лет и вы ещё не вымерли — значит, она худо-бедно работает.

Габенс задумался, впервые за долгое время не пытаясь оспорить сказанное.