Внезапно Сеп остановился, его исполинская тень замерла на стене, принимая угрожающие очертания. Когда он заговорил, его голос звучал неожиданно мягко, но в этой мягкости таилась опасность разряженного воздуха перед грозой:

— Я… прощаю тебя. — Демон провёл ладонью по лицу, и на мгновение его черты стали почти человеческими. — Порыв был преждевременным, но… если это действительно Тот, о ком я думаю… — Его губы искривились в подобии улыбки, обнажив ряд устрашающих зубов. — Твой охотник окажется не более чем насекомым на его пути. Что ж… — Он развернулся к витражу, за которым бушевала ночь. — Проверим, что из себя представляет этот… Мёрфи-Алек-Си.

Его последние слова прозвучали как приговор, когда он, не оборачиваясь, махнул рукой:

— Беседа окончена. Оставь меня. — В его тоне появились нотки, которых Мама никогда прежде не слышала. — Мне есть… о чём подумать.

И в этих словах, в том, как его могучая спина внезапно согнулась под невидимой тяжестью, Мама впервые увидела нечто, что заставило её совершенные алгоритмы дать сбой — тень сомнения на лице того, кто никогда не сомневался.

Девушка склонила голову в почтительном поклоне, её белоснежные локоны скользнули по плечам, как водопад застывшего света. Безмолвно, словно тень, она удалилась из покоев, оставив Сепа наедине с гулкой тишиной огромного зала. Массивные двери закрылись за её спиной с едва слышным шипением, будто сам замок выдохнул вслед уходящей.

Сеп остался один среди мраморных колонн, чьи вершины терялись в полумраке сводов. Его исполинская фигура казалась неожиданно маленькой в этом пространстве, созданном для устрашения. Алый свет из витражей рисовал на его лице кровавые узоры, подчёркивая глубокие морщины беспокойства.

Демон медленно опустился на колени, его когти впились в собственные ладони, но он не чувствовал боли — лишь навязчивую мысль, что крутилась в сознании, как жернова, перемалывающие разум. Она росла, пульсировала, заполняла каждую частицу его существа, пока наконец не вырвалась наружу хриплым шёпотом:

— Брат… — его голос дрогнул, чего не случалось веками, — неужели это ты?

Эхо разнесло вопрос по залу, и Сеп вздрогнул, будто испугался собственных слов. Его взгляд устремился к витражу, где среди витражных стёкол был изображён другой демон — его точная копия, но с глазами цвета расплавленного золота.

Пальцы непроизвольно потянулись к изображению, оставляя кровавые полосы на стекле.

— После всех этих лет… после того, как ты поклялся никогда… — его речь прервал собственный рык, больше похожий на стон раненого зверя.