с подругой. Но как? Она не сводила глаз с Мерлина, но у нее и не было другого выбора. Он усмехнулся. – Ты не сможешь разрушить то, что я здесь выстроил, Салем. Думаешь, ты такая крутая, явилась сюда за ответами? Захотела возобновить традицию с премией? Это мы добились ее отмены, малышка. Каждый год мы выбирали лучшую девушку из претенденток, использовали ее для посвящения. Они умирали, пока у наших старших собратьев не осталось выбора, кроме как все прекратить. Салем хотела спросить, какая ему с этого выгода. Исходящая от Мерлина энергия мелкого мужского достоинства уже говорила об уязвленном эго, но ей было интересно, есть ли у этого так называемого общества радикалов среди наследников какая-либо иная цель, кроме наращивания силы и создания проблем. – Довольно, – вмешался доктор Бейн. – Давайте продолжим. Салем судорожно оглядывалась по сторонам в поисках оружия, пытаясь найти камень, что угодно, хоть что-нибудь, что могла бы использовать. Но кроме факелов здесь ничего не было, да и те находились слишком далеко. – Доктор Бейн, – обратилась к нему Салем, надеясь, что он обладает хоть каплей человечности, в отличие от садистского чудовища, повинного в смерти ее сестры. – Когда-то у вас была дочь. Вы бы не пожелали ей подобной участи. Мерлин и еще несколько человек рассмеялись. Салем огляделась, пытаясь понять, что такого забавного она сказала. Справа от нее заговорил незнакомец в маске: – Его дочь стала первой, кто участвовал в инициации, девочка. Салем охватил ужас, когда она осознала, что перед ней предстал еще один тип чудовища – тот, что прячется за теплой улыбкой и отеческой заботой. – У каждого свои удовольствия, Салем. – Доктор Бейн растянул губы в улыбке, которая все еще излучала доброту и тепло, отчего ее затошнило. – Давайте приступим к делу. Новичок, на которого указывал ранее доктор Бейн, подошел к Салем и поднял ее на руки. Она начала сопротивляться, потянулась к его маске, чтобы сорвать ее, брыкалась, пытаясь ударить, но он обхватил ее торс одной рукой, фактически обездвижив, отнес к другому концу алтаря и довольно осторожно положил на него. С гулко колотящимся сердцем Салем смотрела на отверстие в пещере и думала, как ей пережить то, что сейчас произойдет. Она задавалась вопросом, как справилась ее сестра, забыла ли она о произошедшем или помнила. Она гадала, покончила ли Оливия с собой в ту ночь, движимая сломленным разумом и телом, или же это было чистое убийство. Ей вспомнились написанные сестрой слова, что они заставили ее. Сестра вспомнила