Часть III. Исступление Глава XXV. Салем Я нестабильна, временами меланхолична, и иногда меня называли властной. Мэри Шелли. «Жизнь и письма Мэри Уолстонкрафт Шелли» Мортимер насчитывает сотни лет, и за это время из него успели выпуститься самые яркие и заметные личности самых разных отраслей и сфер – от СМИ до политики, от корпоративной сферы до искусства и даже криминала, хотя университет не хотел связывать свою престижную и элитную репутацию с последним. Не было ни одной области, где не засветились бы выпускники Мортимера. Но существовала секта, крошечная группа суперизбранных среди уже избранных, которые тоже приезжали в Мортимер и уезжали вместе со всеми. Они обладали подлинным могуществом. Потому что полностью скрывались от посторонних глаз. Они умели держаться в тени, быть серыми кардиналами, а не королями, советниками медиамагнатов, политиков, владельцев корпораций, деятелей искусства, криминальных авторитетов. Они были точно кукловоды, дергающие за нити всего мира и вершащие судьбы человечества. И они действовали сообща. По крайней мере, так гласили слухи. В Мортимере эти слухи витали повсюду – не в открытых разговорах, а в тихих, сдержанных перешептываниях. Возможно, именно поэтому Салем так долго о них не слышала. Поговаривали, что никто не покидает Мортимер таким, каким приехал. Салем не понимала, что это значит, пока не познала на собственном опыте всего за три месяца с начала семестра: она уже очень отличалась от той девушки, что приехала сюда. Ведь та, прежняя Салем никогда бы не задала матери только что озвученный вопрос: – О чем ты вообще? Легкая напряженность в голосе мамы подсказывала Салем, что она на верном пути. Ничто не выводило Селину Салазар из равновесия сильнее перспективы скандала. Жаль только, судьба так часто подкидывала ей именно их. За последние несколько месяцев, ежедневно общаясь с матерью, Салем начала понимать ее так, как никогда прежде. Селина прожила бурную молодость и теперь первостепенно ценила совершенство и порядок во всем. Ее приверженность вежливости, приличиям, манерам и внешнему лоску, которую Салем раньше не понимала, теперь обрела смысл. – Я о том, – продолжила Салем, направляясь к аудитории Мерлина с прижатым к уху телефоном, – где вещи прабабушки? На заднем фоне слышались звуки вечеринки, и Салем не удивилась, что мать топит свое одиночество в окружении людей. Возможно, не стоило звонить ей посреди дня, нарушая распорядок. Но мысль так внезапно вспыхнула в голове, что Салем не сумела себя сдержать. – Нужно вспомнить,