– рассеянно ответила мама. – Это срочно? – Нет, может подождать. – Тогда перезвоню тебе позже, дорогая. И Селина повесила трубку. Ее мать никогда не вешала трубку, как следует не попрощавшись. Ведь умение правильно здороваться и прощаться входило в уроки этикета Салем и Оливии с раннего детства. Салем остановилась посреди дорожки и долго смотрела на телефон. Она направлялась на последнюю лекцию, а увидев здание, где проходили занятия Мерлина, и его древние стены, вдруг вспомнила, как ее прабабушка – в воспоминаниях она была старой, морщинистой, строгой, но чуткой женщиной – рассказывала о Мортимере. Прабабушка была писательницей в эпоху, когда фотографии и видеоматериалы считались большой редкостью, и скрупулезно обличала воспоминания в слова. Именно она внушила юной Салем, что всегда важно записывать свою версию событий, и привила внучке привычку вести дневник, даря на каждый Новый год новый ежедневник. После того как прабабушка умерла, восьмилетняя Салем продолжила традиционно вести дневники, что со временем стало ее второй натурой. Возможно, поэтому ей потребовалось время, чтобы вспомнить о ежедневниках прабабушки. Не могло быть и речи о том, чтобы старушка не вела записи в годы учебы в университете, ведь это стало знаковым событием: она принадлежала к первому поколению женщин, получивших здесь стипендию, и в этом самом кампусе встретила любовь всей своей жизни, став в итоге частью семьи Салазар. Судя по тому, что Салем помнила о прабабушке, она должна была вести записи о своем пребывании здесь. И хотя Салем не знала, найдет ли в них что-то полезное, исследовательский азарт все равно подталкивал попытаться отыскать хоть какую-то новую информацию, хоть какие-то закономерности, хоть что-то, что могло бы помочь вывести ее из тупика. Внезапно Салем ощутила на себе десятки пристальных взглядов, только теперь осознав, как долго стояла посреди дороги, став объектом всеобщего внимания. Ох, этот загадочный, идиотский, приводящий в ярость мужчина. Все из-за него. Салем была в порядке. После того как Каз оставил ее и скрылся, полностью исчезнув на два дня, она смирилась и восстановила эмоциональное равновесие. Причинил ли его уход боль? Да. Создалось ли ощущение, что она никогда больше никому не откроется? Да. Хотелось ли ей остаться в своей комнате и не выходить оттуда целую неделю? Тоже да. Но жизнь устроена иначе. И не было такого, чтобы ее вдруг оставили одну после пребывания в компании близких, как это случилось с ее матерью. Салем понимала, почему страдает