— Хорошо, — кивнул я. — Поехали.

Борис открыл шкаф, достал автомат. Проверил затвор, повесил на плечо. Потом достал пистолет, сунул за пояс. Гранаты — две штуки, в карманы куртки, что уже забрал со стула. Мне протянул ещё один автомат.

— Держи.

Взял оружие. Проверил магазин — полный. Борис направился к двери, последовал за ним.

Погань. Похоже, ядром мне сегодня заняться уже не судьба. Ещё одна ночь потрачена не на то, что важно. Не на развитие силы, не на работу с Титаном внутри, а на людские дела, разборки, суету.

Отправились к легковой машине. Залезли внутрь. Сел на пассажирское сиденье. Пружины продавились под весом, что-то скрипнуло. Места действительно мало, особенно для моего роста. Колени упирались в переднюю панель, голова почти касалась потолка. Борис протиснулся за руль, пристроил автомат между сиденьями.

Ключ в замке зажигания. Повернул.

Двигатель завёлся не сразу — пару раз чихнул, кашлянул, потом всё же схватился. Заурчал громко, неровно. Матросов дал газу, прогревая мотор, потом включил передачу.

Мы поехали.

Выехали из гаража, покатили по территории корпуса. Утро только начиналось — людей почти не видно. Редкие фигуры в окнах, кто-то курил у казармы. Нас провожали взглядами, но никто не остановил.

У выезда дежурил пост охраны — двое мужиков с автоматами, сонные, но настороженные. Один поднял руку, останавливая нас.

Борис притормозил, опустил стекло. Холодный утренний воздух ворвался в салон, пахло росой и бензином.

— Документы, — буркнул охранник, наклоняясь к окну.

Матросов молча протянул сложенные бумаги. Охранник развернул их, пробежал глазами. Нахмурился, перечитал. Потом посмотрел на Бориса, потом на меня.

— Вылазка? — уточнил охранник. — Сейчас?

— Сейчас, — подтвердил Борис. — Проблемы?

— Нет, — мужик качнул головой, возвращая бумаги.

Выехали за периметр. Дорога впереди петляла между холмов. Грунтовка, неровная, с ямами и кочками. Машину трясло на каждой неровности, подвеска скрипела и лязгала. Борис вёл уверенно, не снижая скорости даже на ухабах.

Всю дорогу молчали. И это было самое спокойное время за вчерашний и сегодняшний день. Никаких разговоров. Никаких вопросов, объяснений, споров. Только урчание двигателя, стук колёс по грунту и тишина. Матросов, похоже, думал о своём. Лицо сосредоточенное, челюсти сжаты.

Я закрыл глаза на несколько секунд и вырубился. Пришёл в себя, когда мы оказались у той самой аномалии, где нас поймали. Матросов заглушил двигатель. Вышли из машины.

Огляделся — никого. Двинулись к сетке.

Шли медленно, осторожно. Каждый шаг — с оглядкой. Я прислушивался ко всему — к шорохам в траве, к скрипу наших сапог, к собственному дыханию. И к ядру внутри. Оно молчало, не подавало сигналов тревоги. Пока гигантов рядом нет.