Что ещё заслуживает упоминания? Ну, пожалуй, подпространственные переходы. Я, конечно, и раньше летал на космических кораблях, но исключительно хумановских, поэтому опыт получился новый и весьма любопытный: гексаподы не заморачивались предупреждениями и учебными тревогами, поэтому оба раза переходы заставали меня врасплох. В принципе, ничего страшного – мгновенный, и вместе с тем бесконечно долгий (парадокс, но это именно так и есть) паралич, а потом снова возвращалось привычное течение времени. Вот только в момент скачка наваливалась непонятная слабость, ноги становились ватными, и существовала неиллюзорная опасность навернуться с высоты собственного роста. И хорошо, если просто на пол. А если головой обо что-то? О какой-нибудь угол, или об раковину? Ничего этого, конечно, в обозримом пространстве не было, а всё остальное покрыто слоем пружинящего хитина, скрытого голограммой, так что обошлось без последствий. А вот люди на своих кораблях, пожалуй, не зря загоняют пассажиров в индивидуальные капсулы – у нас всяких потенциально смертоносных предметов самого безобидного бытового назначения всегда с изрядным запасом.
Второй скачок пришёлся на вечер четвёртого дня, я уже успел забраться в капсулу, а вот уснуть – нет, поэтому сполна насладился сопутствующими спецэффектами. А потом ещё полночи ворочался. В конце концов впал в полузабытьё, под завязку наполненное ставшими уже привычными кошмарами – злобно ухмыляющимся дядькой, самыми вредными преподами из академии, безумно хохочущей бабкой и откровенно заигрывающей тёткой. Уже под утро пригрезился отец – неизменно строгий и донельзя официальный. Сколько себя помню, он всегда таким был. И даже теперь, во сне, не изменил своим привычкам. Разве что ободряюще кивнул и еле заметно улыбнулся. И в этот момент реально стало легче, как будто груз с плеч сбросил. И окончательно заснул с изумлённой мыслью: так вот она, оказывается, какая – нечистая совесть!..
-//-
- Как же здесь хорошо! Блин, да я уже забывать начал, как нормальные станции выглядят! Смотри, заклёпки!!! И панели металлические!..
- И реклама, - поддакнул Степаныч, который теперь уже как бы и не Степаныч, но до сих пор неизвестно, кто именно. – Пойдем, Лёш, потом довосторгаешься.
Я недоуменно покосился сначала на спутника – чего это он? – потом на пару невозмутимых гексаподов у рамки сканера, через которую мы только что прошли, причём без проблем, и наткнулся взглядом на подозрительного молодого человека, застывшего шагах в десяти от шлюза алиеновского лайнера. Чем именно подозрительного? Да бог его знает. Скорее всего, самим фактом его наличия в столь сомнительном месте. Встречать тут кроме нас было некого – я имею в виду, из представителей рода человеческого – но как раз мы комитета по встрече, особенно с хлебом-солью, и не заказывали. Так уж получилось. И списать на случайность тоже никак, разве что паренёк контролировал из укрытия соседний шлюз. Но тогда бы он и пялился в другую сторону, украдкой выглядывая из-за перегородки, а не как сейчас, демонстративно её подпирал и откровенно ухмылялся, уставившись конкретно на нас со Степанычем. Как известно, внешность обманчива, но я бы, пожалуй, назвал его мелкой сошкой из местной банды гоп-стопщиков – на любой станции такие есть, даже у нас на «Савве Морозове». Мелкая уголовщина неискоренима, как тараканы, которых первопоселенцы растащили по всему Протекторату Человечества. Где есть хоть какое-то расслоение общества, там есть и его отбросы, которых не принимает ни один социальный класс. И что им ещё остается делать, кроме как сбиваться в стаи и мстить? Ну или просто обеспечивать себе сносное существование? Самоорганизация как она есть. Естественно, на первом этапе. А потом в банде, как и в любом людском сообществе, очень быстро выстраивается иерархия. Так вот, наш соглядатай, по возрасту где-то мой ровесник, судя по худобе, нервозности и потрёпанному комбезу технической службы, больших должностей не занимал ни в среде коллег по опасному бизнесу, ни на официальной работе. А ещё красовался лысиной, что прямо указывало на нелады с коммуналкой – от волос в столь нежном возрасте избавляются лишь с целью экономии дефицитной воды. Извечная проблема жизни в космосе, которая в наш век тотального гигантизма приобрела невероятный размах.