Кое-кто в ряду одобрительно загудел — некоторым давно не терпелось обзавестись монеткой, чтобы после трудной недели пропустить стаканчик в трактире. Кей же шепотом отметил:

— Медяк? Это примерно в сто раз меньше, чем получали за добычу настоящие шахтеры.

— Ну это логично, — безразлично отозвалась я. — Нас создавали для экономии этой статьи расходов, а не наоборот. Зато гляди, как лояльность повысилась — хватило и крохи.

Гельт стоял рядом и все слышал, однако мы уже привыкли спокойно критиковать министерство при нем — поначалу было даже забавно, как он то краснеет, то бледнеет, но возразить ничего не может.

Кей оставил эту тему и перешел к другой:

— Майор Шверг снова на тебя похотливо пялится. Он уже создает тебе проблемы или только готовится их создать? Припугнуть его не получится, надо устранять тихо и очень чисто.

— Не вмешивайся, мой дорогой, с этим и сама справлюсь, — заверила я, ничуть не тревожась. — Не вечно же мне под твоим теплым крылышком сидеть и даже для такой ерунды привлекать.

На это Гельт уже промолчать не мог — он с трудом сумел не завопить во все горло:

— Вы спятили, Дорны? Вы на что такое намекаете — на убийство и возможные домогательства? Да такое немыслимо по уставу! А если даже и возможно, если вы на сто процентов уверены, то необходимо как можно скорее отправить письмо в министерство и изложить суть проблемы! Там ему быстро хвост прижмут.

— М-да-а-а, — весело протянул Кей. — Оливер-Оливер, какой же вы у нас наивный вояка. Ваше министерство спит и видит, как бы поскорее решить проблемки практически несуществующих людей. Оно же просто олицетворение справедливости! Ладно эти дураки, — он неопределенно кивнул в сторону радующихся шахтеров, — но вам-то что еще непонятно? И успокойтесь, никто Шверга трогать не станет, мы ведь не животные. Если не спровоцирует, конечно, — и окончательно уничтожил его лучезарной улыбкой.

Бедному Хорьку можно было только посочувствовать — внутренняя борьба вымуштрованного чувства долга и реальных обстоятельств всякий раз отражалась на его лице. Он бы и хотел нам что-нибудь приказать, но и полномочий таких больше не имел, и не мог определиться, как поступать правильно.

***

Шахта незнакомая, богатая на ресурс, трехуровневая, хотя спускаться дальше второго яруса нам настрого запретили, желательно вообще остаться на первом — генерал Аллерд сейчас был сосредоточен на сохранении бойцов. На каждый рейд выделялся час — сколько успеют собрать, столько медяков на всех и получат. Отряд Волка поставили последним, и новое начальство точно понимало несправедливость расстановки: каждой следующей группе будет сложнее, чем предыдущей. Поэтому вся восьмерка отряда Жука так громко и радовалась, когда их отправили в самом начале — максимум, что им грозит, парочка смелых шестиног, эфир можно собрать и не отходя далеко от подъемника. А вот люди Мякиша, коим следовало спускаться перед нами, тряслись и хмуро поглядывали на своего командира, не без оснований тревожась. Сам он от страха затряс двойным подбородком, из-за которого и получил такое прозвище. Мы же пожали плечами и отправились ставить палатку, чтобы устроить себе комфортный семичасовой отдых перед работой. Распределение не удивило — генералу хочется побыстрее избавиться от Гельта, а тут даже формально придраться не к чему.